Игорь Шпуров: Я вырос и состоялся на Самотлоре

Тюмень. Имя Игоря Шпурова неразделимо с Самотлором, хотя они практически «ровесники». Опередив своим рождением дату открытия крупнейшего месторождения Западной Сибири всего на полгода, он успел стать его частью: состоялся на Самотлоре как учёный, разложив по полочкам добычу «рябчика». Сегодня Игорь Шпуров продолжает идти на шаг впереди развития нефтегазовой отрасли и предлагает миру все новые технологические открытия по усовершенствованию добычи нефти. О том, каким был его Самотлор, и что привело поэта и музыканта на факультет нефтепереработки Индустриального института, мы побеседовали с Игорем Викторовичем в канун его юбилея.

- Игорь Викторович, с последним школьным звонком перед нами распахиваются все дороги… Остается только выбрать по какой именно идти. Расскажите, как Вы выбрали свою будущую профессию?
- У меня всегда были разноплановые интересы: музыка, поэзия.. Я всегда очень много читал. Но профессионально меня тянуло к точным наукам. Базовой составляющей жизни были физика, математика. Когда я оканчивал школу, спросил совета у мамы. Мы с ней очень долго говорили на эту тему, и я хорошо помню этот момент, когда она сказала мне: «Ты знаешь, мы ведь живем в нефтяном регионе… Давай я поговорю со своими друзьями и коллегами!» Мама у меня работала в СибНИИНП. Она знала лично всю научную элиту нашей нефтянки, начиная от Алексея Кошелева и заканчивая главным геологом Борисом Файном. Именно они подсказали, что если у меня есть тяга к физике и интересны научные процессы, то мне надо идти на разработку месторождений, так как это очень близко и к математике, и к физике и к горной механике… Вот так я оказался на нефтегазопромысловом факультете Индустриального института.
Я искренне благодарен всем, кто поучаствовал в моем профессиональном самоопределении. Думаю, что реализация моих внутренних потребностей на тот момент была направлена в самое верное русло.

- Не могу уйти от фразы: учителями славится Россия…
- Конечно, у меня в институте были великолепные учителя. Это и Богачев Борис Алексеевич, который положительно относился к тем исследованиям, что мы проводили с однокурсниками. По сути, он мне дал зеленый свет в научной карьере, сказав: «Игорь, ты настоящий исследователь, и из тебя может получиться крупный ученый». Полина Абрамовна Духовная, которая заразила меня любовью к профессии. Она говорила нам очень важные вещи: ходите на лекции, записывайте, сегодня вы можете что-то не понимать, что-то вам не нравится, но через пять лет, когда вы будете работать, вы возвратитесь к лекциям и почерпнете для работы то, что мы вам давали. К сожалению, их уже нет…
Вообще к понятию «учитель» в профессиональном становлении специалиста я отношусь очень трепетно. Я отношу себя к научной школе СибНИИНП, в частности, к школе Владимира Михайловича Ревенко. Из этой школы вышли основные выдающиеся нефтяники-ученые, которые востребованы в компаниях. К числу своих учителей я отношу Леонида Бриллианта, который меня очень многому научил. Он – мой научный наставник. Из промысловиков это Владимир Юльевич Литваков и Роман Иванович Кузоваткин. Это легенды нефтегазовой отрасли, и я искренне благодарен тому, что мне довелось не просто знать этих людей, а учиться у них. Игорь Соломонович Гутман – мой друг, который много дал мне в познании промысловой геологии….
Мне вообще повезло с наставниками. Я свой первый технологический документ по самотлорскому «рябчику» докладывал легенде нашей гидравлики - Владимиру Николаевичу Щелкачеву и даже получил одобрение.

- Сегодня мы наблюдаем, как молодёжь идет в вузы по двум большим причинам: кто-то за образованием, а кто-то просто за дипломом, в результате в профессии остаются единицы. Игорь Викторович, те, с кем вы учились, ваши однокурсники остались в профессии: с кем-то поддерживаете профессиональный диалог?
- Большинство моих однокурсников остались в профессии. Есть те, чьи имена сегодня на слуху в нефтегазовой отрасли. Это и генеральный директор ООО «Газпром добыча Ямбург» Олег Андреев, генеральный директор ОАО «Сибнефтегаз» Андрей Бурбасов и многие другие коллеги, которые добились высоких положений: кто-то как ученый, кто-то как промысловик… Но большинство из моих однокурсников работают по специальности, и работают успешно.

- Что позволило Вашему поколению, получая профессию, реализоваться в ней?
- Я думаю, что на мое поколение повлияли достаточно прагматичные вещи. Во-первых, в Советском Союзе после получения диплома необходимо было три года обязательно отработать по специальности. Когда ты три года работаешь, ты втягиваешься в свою специальность, и к концу третьего года понимаешь: нравится тебе или нет, но просто так бросить уже не получится. Если тебе понравилась специальность и тебе это интересно, то ты достигнешь успеха. Если тебе не интересно – будешь топтаться на одном месте. А во-вторых, повлияли те люди, которые нас учили в институте, и те, которые прививали любовь к профессии на практике у станка. Эти два фактора, на мой взгляд, позволили нашему переходному поколению остаться в истории последним поколением профессионалов, заточенных по советским меркам науки.

- А Вы помните свою первую производственную практику?
- У меня была чудесная первая практика, очень символичная. На Украине. Я работал на Глинско-Розбышевском месторождении не очень далеко от того места, которое вошло в историю русской классики, благодаря Николаю Гоголю. Свою практику мы с ребятами шутливо называли «Вечера на хуторе близ Диканьки». Это было потрясающе интересное время, чудесные люди, цветущая Украина. Очень жаль, что сейчас это совсем другая страна…

- Зачастую дипломная работа, как практический навык студента – итог его пятилетних научных терзаний, служит связующей ниточкой с дальнейшими планами по самореализации… Как было у Вас?
- Безусловно, моя дипломная работа связана с моей научной деятельностью. Будучи студентом 3-го курса, я пришёл в СибНИИНП, где начал вести первые исследования, которые легли в основу моего диплома. В целом работа была посвящена повышению эффективности бурения уплотняющих скважин на пласте БВ-10 Самотлорского месторождения.
Вообще, Самотлор – это моя жизнь. Я на нем вырос, как специалист, это моя – alma mater. И кандидатская диссертация также была связана с Самотлором, с тем, что мы называем самотлорский «рябчик». Сейчас пишу докторскую диссертацию. И это тоже продолжение моей основной научной темы – геолого-промысловый анализ и разработка месторождений. Кстати, моя дипломная работа явилась и моей первой научной публикацией.

- Наша жизнь – это большие маленькие открытия… Какое из своих изобретений считаете самым важным? Или в науке не бывает больших и малых открытии?!
- Все мои патенты связаны с моей научно-производственной деятельностью. И все они внедрены в производство. Честно говоря, они все выстраданы. Они касались и повышения нефтеотдачи пластов, и новых технологий при обработке геолого-физических данных… Но как говорят музыканты: моя лучшая песня ещё не спета. Поэтому я постоянно веду научные работы. В мою докторскую диссертацию уже вошли несколько последних научных открытий, которые оформлены патентами. Я надеюсь, что они помогут не только науке, но и будут полезны на практике в геологии, при разработке месторождений.

- К вопросу о ТРИЗах. Не потребуется ли нам для того, чтобы добывать трудную нефть, готовить новые кадры? Нуждается ли в модернизации учебный процесс при подготовке специалистов для разработки той же Баженовской свиты?
- В нашем образовании еще не все идеально. И во многом это связано с тем, что ушли преподаватели старой школы, которые учили меня… В первую очередь, нам не хватает профессионалов того уровня. Они давали глубочайшие знания. Новое поколение преподавателей не всегда обладает той глубиной познания, которая необходима. Обратите внимание: у всех университетов есть инструментальная база, которая лучше, чем в советское время, но одно дело иметь инструмент, и совсем другое дело на нем работать. Сегодня в вузах оборудование применяется в обучении лишь на процент от того, как оно может использоваться.
Что касается подготовки кадров для Баженовской нефти, я считаю, что разрывать процесс образования нельзя. Нефтяник он всегда нефтяник. Он сможет разработать и Баженовскую нефть при желании, и он это сделает на основании глубокого знания технологий разработки традиционных источников сырья. Другое дело, что для эффективной разработки потребуются специалисты с новыми знаниями из смежных отраслей. В частности, для Баженовской свиты нужны будут специалисты по геомеханике.
Сегодня научные открытия не делают в одиночку, нужна группа людей разных профессий, особенно, если речь идет о разработке и геологии.

- В начале октября глава государства заявил о предстоящей индустриализации страны. Областной парламент поддержал эту мысль и заявил о том, что Тюменская область должна пережить вторую волну индустриалиализации для того, чтобы остаться нефтегазовой силой страны.
- Индустриализация это всегда хорошо, но давайте разберемся: почему так больно по нам ударили санкции? Потому что у нас нет технологических центров для разработки новых технологий. Это то, что в Советском Союзе называлось КБ – конструкторские бюро. Мы даже забыли такое слово. У нас нет центров создания технологий, того, что на западе называют RnD Center. К сожалению, у России основное отставание от запада – технологическое. И пока мы сами не будем разрабатывать новые технологии, мы всегда будем находиться в зависимости.
Например, в ядерной отрасли такого отставания нет. Но опять же, благодаря тому, что всегда существовали федеральные ядерные центры и они никогда не приостанавливали свою работу, а их специалисты не теряли квалификацию. И это большое счастье. В нефтегазовой отрасли такого не случилось. Все технологии, которые применяются сегодня в этой отрасли, созданы за пределами России.
Я считаю, что в первую очередь, мы должны обратить внимание на создание таких центров, потому что в них создаются технологии будущего. Если этих центров не будет, никакая индустриализация нас не спасет. Основной тренд в реализации таких центров я вижу в государственно-частном партнерстве.

- Игорь Викторович, мы общаемся с Вами в канун Вашего юбилея. Завершается один жизненный этап, начинается другой… Есть ли планы на следующие 50 лет? чем хочется заниматься?
- Хочется заниматься тем, что интересно и дает реальные результаты. На самом деле, для меня интересно то, что приносит пользу для общества и для страны. Когда ты не просто что-то делаешь, а создаешь, тогда и интересно работать. Поэтому я останусь верен основной стезе – научной и экспертной деятельности, буду продолжать работать на благо государства. Но также хочется заниматься тем, что позволяет чувствовать пульс жизни – музыкой, поэзией.

- Ну и последний вопрос: если бы вернуть время последнего школьного звонка: Вы бы снова выбрали профессию горного инженера? Или захотелось попробовать что-то другое?
- Я бы повторил свой выбор, потому что мне интересно этим заниматься. Я и сегодня с не меньшим интересом и удовольствием реализую себя в однажды выбранной профессии. Для того, чтобы попробовать, что-то новое, совершенно не нужно начинать все сначала… Пробовать можно и нужно сейчас. И очень многое из того, о чем нам мечтается, на самом деле можно осуществить, не меняя основной профессии.