Игорь Николаев: ВСТО будет дороже западных трубопроводов примерно в 3-4 раза

Москва. В преддверии Нового года премьер Путин осуществил торжественный пуск в эксплуатацию нефтепроводной системы Восточная Сибирь - Тихий Океан и дал старт началу отгрузки первого танкера с нефтью сорта ВСТО. В правительстве уверены, что для России новый трубопровод - большое достижение. Между тем, экспертное сообщество продолжает обсуждать целесообразность строительства ВСТО с точки зрения глобальной экономики. Эта тема не раз поднималась на сайте Агентства нефтегазовой информации. Сегодня состоялась онлайн-конференция  директора департамента стратегического анализа ФБК Игоря Николаева - "ВСТО и макроэкономика".

Руслан Гумеров, инженер-нефтяник, Нефтеюганск (ХМАО): На сколько известно, ВСТО дает большие перспективы для освоения Восточно-Сибирской нефти, восполняет растущие запросы в нефтепродуктах стран Азии. Какие еще плюсы в строительстве ВСТО Вы видите?
Игорь Николаев: У нас тема обозначена как «ВСТО и макроэкономика». Поэтому, естественно, я не буду останавливаться на таких плюсах, как, к примеру, разработка и освоение новых технологий строительства нефтепроводов и др. Называть плюсом восполнение растущих запросов в нефтепродуктах стран Азии мне также трудно (это плюс, но не наш). Так что все-таки о макроэкономике и применительно к нашей стране.
Сразу же хочу обозначить свою позицию: стратегически, с точки зрения макроэкономики, это, если хотите, вредный проект.
Строя не по экономическим, а по геополитическим соображениям новые нефте- и газопроводы, мы консервируем на многие годы вперед эту самую сырьевую направленность и технологическую отсталость российской экономики. Потому что скудеющие ресурсы страны будут во все большей степени направляться на то, чтобы заполнять эти трубы сырьем. Значит, надо идти во все более труднодоступные места и добывать, добывать, добывать…
Какая там инновационная экономика? О чем вы? Чудес не бывает. Когда с помощью новых трубопроводов создается каркас сырьевой экономики, никаких инноваций не будет.
Однако тактически макроэкономический эффект все-таки может быть, и именно в кризисный период. ВСТО – это инфраструктурный проект. А проекты именно такого рода дают максимальный мультипликативный эффект (деньги как бы «расползаются» по многим отраслям экономики). Значит, будет значительный инвестиционный спрос, что оживляет экономику.
Однако замечу, что из этого совсем не следует вывод о том, что это то, что нам действительно так необходимо сегодня. По одной простой причине: могут быть и другие инфраструктурные проекты (те же автодороги), бесспорная необходимость реализации которых более очевидна.

Сергей Алишеров, экономист, Москва: Как Вы можете объяснить, что при строительстве ВСТО смета расходов менялась неоднократно? На сколько сопоставима стоимость ВСТО с западными трубопроводами?
Игорь Николаев: Смета менялась. И это неудивительно. Так бывает, когда геополитики больше, чем экономики. По первоначальной оценке первый этап до Сковородино оценивался в 6,6 млрд. долларов США, а на деле получилось больше 12 млрд. долларов США, и еще почти 2 млрд. – на строительство порта Козьмино.
Когда много геополитики, решения принимаются не на основе экономических расчетов, там не до смет расходов. За ценой не постоим, что называется.
Плюс традиционные факторы, также удорожающие строительство: недостаточный уровень конкуренции при выборе подрядных организаций, очень высокие административные издержки, экстремальные климатические условия и т.д.
Не берусь прямо сравнивать стоимость ВСТО с западными трубопроводами, но осмелюсь предположить, что примерно в 3-4 раза дороже будет (именно на столько выше в России стоимость строительства автодорог по сравнению с Западом).

Ольга Иоффе , "Губернский деловой журнал", обозреватель: Пуск первой очереди ВСТО вызывает определенные сомнения в экономической целесообразности данного проекта, многие участники дискуссии склонны считать его чисто геополитическим шагом, причем с большими рисками. Насколько, по Вашему мнению, эти сомнения оправданы, может ли построенный нефтепровод стать "точкой роста" для освоения Восточной Сибири?
Игорь Николаев: Частично я уже ответил на этот вопрос ранее. «Точкой роста» для освоения Восточной Сибири эта труба, конечно, будет. Но осваивать-то можно по-разному. Можно добывать нефть, строить на вырученные деньги трубопроводы, чтобы снова добывать нефть и заполнять эти трубы. Я, конечно, несколько утрирую. Но, согласитесь, в значительной мере получается именно так. Будет ли освоение Восточной Сибири в таком случае? Конечно, будет. А оно надо, такое освоение?

Станислав Крузин, нефтяник, Ноябрьск (ЯНАО): Как Вы считаете, повлияет ли строительство ВСТО на тарифы "Транснефти"? Не придется ли еще и нефтяникам оплачивать издержки связанные этим проектом?
Игорь Николаев: А нефтяники уже оплачивают издержки проекта. На что строит «Транснефть»? Даже если это сегодня в значительном объеме заемные средства, деньги все равно, в конечном итоге, на оплату идут от нефтяников.
Поэтому и оплачивали, и оплачивать будут нефтяники (судя по корректировкам сметы, во все возрастающих объемах). 

Артем Боровский, нефтегазостроитель, Санкт-Петербург: Как известно, Транснефть очень закрытая компания, хотя и государственная. Известно ли о подрядчиках ВСТО? Кто раельно строил этот объект?
Игорь Николаев: Да, компания не отличается открытостью. Однако найти информацию о подрядчиках ВСТО все-таки можно. Известно, к примеру, что до мая 2008 года генподрядчиком был «Краснодарстройтрансгаз» (по сообщениям самой «Транснефти»). Среди исполнителей работ и поставщиков продукции также были «замечены»: «Курганхиммаш», «Ливгидромаш», «ЦНИИЧЕРМЕТ им. Н.П. Бардина» и др.

Артем Боровский, нефтегазостроитель, Санкт-Петербург: Извините, но мне бы хотелось уточнить, что я спросил не о машиностроительных субподрядчиках, а о генподрядчике, который заменил неугодную фирму Краснодарстройтрансгаз. И почему не было на сайте Транснефти объявления об этом стратегическом тендере?
Игорь Николаев: Это вопрос к Транснефти. Честно, не знаю.

Воронов Семен, металлург, Свердловская область: Почему для ВСТО закупались китайские трубы? У нас сильная металлургическая промышленность, а трубы завозились из-за рубежа. Это связано с какими-то обязательствами в рамках какого-то кредита?
Игорь Николаев: Не могу точно сказать по тому, были ли какие-то обязательства по закупке китайских труб. Однако вполне допускаю, что такой подход был экономически оправдан: почти наверняка китайские трубы дешевле, плюс, к тому же, преимущества по транспортной доступности.

Валерий Ронов, Санкт-Петербург: Ваше отношение к тому, что нефтеперекачивающие насосы для ВСТО на Дальний Восток завозились из Швейцарии? Это тяжелое металлоемкое оборудование огибало четверть земного шара, чтобы попасть на объект. Нормально ли это?
Игорь Николаев: Если это лучшее в техническом отношении оборудование, то можно и в Швейцарии закупать. Тут надо смотреть соотношение «цена-качество». А вот лучшее ли оно, скажет, по-видимому, специалист по нефтеперекачивающим насосам (я, разумеется, таковым себя не считаю).

Ольга Иоффе , "Губернский деловой журнал", обозреватель: Как Вы оцениваете эффект строительства ВСТО с точки зрения диверсификации экспорта, завоевания рынка АТР?
Игорь Николаев: Безусловно, экспорт будет диверсифицирован, а присутствие России на рынке АТР будет более значимым. Но констатация этого лично для меня не является достаточным аргументом для того, чтобы сделать вывод о безусловной пользе проекта. Поэтому я и отношусь к нему, признавая отдельные плюсы, скорее отрицательно.
Ну, действительно, завоевали рынки АТР, стали в полном смысле этого слова сырьевым придатком стран данного региона. Помимо того, что мы, как я говорил ранее, усиливали сырьевую направленность своей экономики, мы еще также лишаем себя (скорее, конечно, своих внуков) будущего.
Известно, что нефти еще хватит на несколько десятков лет. Выкачаем ее, продадим, экономика инновационной так и не станет, а десятки миллиардов долларов, затраченные на строительство и поддержание нефтепровода, окажутся в виде ржавеющих труб. Останется, по-видимому, демонтировать эти трубы, и продать в виде металлолома тому же Китаю.

Олег Сергеев, выпускник нефяного института, Тюмень: А, как Вы считаете, когда ВСТО окупится?
Игорь Николаев: Сегодня, как известно, поставки нефти убыточны для Транснефти: сетевой тариф на транспорт нефти по ВСТО на 2010 год утвержден в размере примерно 50 долларов США за 1 т, а себестоимость транспортировки, по заявлениям руководства компании, составляет 130 долларов США за 1 т. Не думаю, что в ближайшие годы ситуация здесь может измениться. С учетом уже сделанных и будущих огромных капиталовложений, высокой вероятностью снижения мировых цен на нефть, ожиданий серьезных экономических трудностей в Китае, перспектив альтернативных видов топлива и т.д., я вообще допускаю, что этот проект не окупится никогда.

Игорь Скорбенко, сотрудник муниципалитета, Иркутск: ВСТО дала рабочие места, пополнила бюджеты некоторых субъектов РФ. Это Вы благом не считаете?
Игорь Николаев: Безусловно, это благо для конкретных работников, для некоторых регионов (если перспективы этих регионов не оценивать стратегически).
Но это тот самый случай, когда у проекта есть и положительные эффекты, и отрицательные. Так вот отрицательного (смотрим по балансу и в масштабах страны) гораздо больше. А то за деревьями можно и леса не увидать.
Тема строительства ВСТО обсуждается на форуме