Российские машиностроители готовят обращение в Правительство РФ по Штокмановскому проекту

Москва. 26 августа в Москве состоялась встреча руководства компании Shtokman Development AG с российскими промышленными предприятиями, на которой выступил главный исполнительный директор компании Юрий Комаров. Shtokman Development AG создана для разработки первой фазы крупнейшего в России Штокмановского газоконденсатного месторождения. Контрольным пакетом (51%) в компании владеет ОАО «Газпром», доли французской Total и норвежской StatoilHydro составляют 25% и 24% соответственно. Впечатлениями о встрече Агентство нефтегазовой информации попросило поделиться президента Союза производителей нефтегазового оборудования Александра Романихина. Приводим текст телефонной беседы А.Романихина с главным редактором АНГИ Римом Арслановым.

Рим Арсланов: Александр Владимирович, какое впечатление от выступления руководства компании Shtokman Development AG?
Александр Романихин: Понравилось выступление Юрия Александровича (Комарова, прим. ред.), который является специалистом мирового уровня во внешней торговле, и к которому я отношусь с большим уважением. Этот прекрасно образованный и интеллигентный человек стоял у истоков создания «Газпрома» и внес большой вклад в развитие отрасли. Сегодня у него новая сложная задача – руководство компанией, совладельцами которой являются три нефтегазовых гиганта. Естественно, что приходится увязывать разные интересы, достигать компромиссов, причем делать так, чтобы это не влияло на темпы реализации масштабного проекта.

Рим Арсланов: Так Штокмановское месторождение, как и Приразломное было открыто еще в СССР. Какие там темпы, если до сих пор работы не начались?
Александр Романихин: Да, Вы правы. Думаю, что если бы не развалили Советский Союз, то освоили Штокман без иностранцев, силами Мингазпрома. Наше министерство еще в 1979 году создало для разработки морских месторождений уникальную структуру «Арктикморнефтегаз». Но сейчас мы исходим из того, что есть, поэтому Shtokman Development AG приходится учитывать интересы всех своих акционеров.

Рим Арсланов: Как поставлена работа в Shtokman Development AG с обеспечением российского участия в проекте?
Александр Романихин: Если говорить о работе компании, то здесь я основные проблемы вижу в информационной политике. Это блок в компании, на мой взгляд, самый слабый. Так, постоянно говорят о какой-то программе обеспечения российского участия в Штокмановском проекте. Есть ли она? Если есть, то почему с ней нельзя ознакомиться? Мы предлагали Shtokman Development AG открытую публикацию базы потенциальных поставщиков, но воз и ныне там. Вроде бы они что-то там делали, но все это тайна, все в закрытом режиме.
Дошло до смешного. Компания не публикует предквалификационные анкеты, а без прохождения предквалификации подрядчики вообще не допускаются до тендеров. Зайдите на сайт российской компании, работающей на шельфе, например, «Роснефть». Там в открытом доступе размещены все инструкции по заполнению документов на предварительную квалификацию, заявка на участие, анкета претендента, образцы оформления пакетов на предварительную квалификацию, имя лица, которое отвечает за конкретный тендер. Всего этого на весьма убогом сайте Shtokman Development AG, который курирует управление информационной политики, вы не найдете.
Ладно, оставим «Роснефть». Возьмем иностранцев. Sakhalin Energy, которая тоже работает в России, опубликовала на сайте положение о закупках, рекомендации для подрядчиков, порядок представления жалоб, список основных подрядчиков…

Рим Арсланов: Вы приводите в пример «Сахалин-2», но он уже стал притчей во языцех. Считается, что именно там иностранцы обошли наших подрядчиков.
Александр Романихин: Там была жестко закреплена 70% доля российского участия в подрядных работах. Закреплена федеральным законом. Сегодня закон о СРП критикуют, говорят, что там был затратный принцип и прочее. Согласен! Сам его критиковал в 90-е годы, когда все аллилуйю пели и лоббировали его принятие. Поправки готовил, подписи депутатов собирал. Ругали тогда нас сильно, немодным это было. Но в законе «О СРП», при всех его недостатках, была четко зафиксирована 70% доля обязательного российского участия. Убрать эту норму тогда не смогли даже самые ярые либералы и апологеты Запада.
Что мы имеем сегодня? Разговоры о стремлении ориентироваться на российское оборудование? И при этом никаких обязательных норм российского участия. Машиностроители должны хлопать в ладоши и радоваться, что в проект вошел «Газпром»? Извините, но это нефтегазовому машиностроению ничего не гарантирует. Я даже могу спрогнозировать, чем все это закончится.

Рим Арсланов: Интересно, чем?
Александр Романихин: Выберут некоторые строительные организации в качестве генподрядчиков, которые начнут бесконтрольно закупать машиностроительную продукцию за рубежом. При этом «пиарить» будут генподрядчика, , а то, что он перекачал деньги на Запад, останется за кадром. Привести пример? Совсем недавно, 7 июля на ОАО "Выборгский судостроительный завод" состоялся торжественный митинг, посвященный строительству первой очереди полупогружной буровой установки для Штокмана. Была проведена процедура освящения и крещения ПБУ. Много торжественных речей было. Супруга генерального директора ООО «Газфлот» дала имя платформе - «Полярная звезда». Давайте посмотрим, куда пошли деньги на эту «Полярную звезду».
ООО «Газфлот» подписал контракт в 2007 году с Выборгским заводом на сумму 59 миллиардов рублей, что по тому курсу превышало два миллиарда долларов США. И что делает завод? Верхние строения закупает у Samsung Heavy Industries (Южная Корея), а все буровое - у National Oilwell Varco (США). Причем на это ушли не норвежские или французские деньги, а деньги «Газпрома»! А всю начинку закупили на Западе. Теперь еще, в связи с изменением курса доллара «Газпрому», придется доплачивать за американское буровое оборудование. Возможно такое, если фиксирована доля российского участия? Никогда! Вместо разговоров «о недостатке опыта у российских предприятий», операторы сами будут искать поставщиков в стране и помогать им изготовить необходимое оборудование. Сегодня все силы тратятся на то, чтобы обосновать «невозможность изготовления оборудования на территории РФ».
На встрече в Shtokman Development AG были руководители Глобалстрой-Инжиниринг, Стройтрансгаз, Стройгазконсалтинг, Коксохиммонтаж и других известных подрядных организаций. Думаю, что кто-то из них войдет в число генеральных подрядчиков первой фазы Штокмановского проекта. Но что будет дальше? Если ОАО "Выборгский судостроительный завод" закупил все на Западе, а «Газпром» промолчал, правительство промолчало, то почему строители должны вести себя иначе?
При этом, как справедливо заметил на встрече представитель ОАО «Казанькомпрессормаш», наше нефтегазовое машиностроение находится в неравных условиях и привел в качестве примера Приразломный проект, куда импортное оборудование поступало без уплаты НДС и таможенных пошлин.

Рим Арсланов: И какой выход из этой ситуации?
Александр Романихин: Работать будем. В Правительство РФ обратимся. Объясним, что при сложившейся системе, машиностроители неизбежно будут «в ауте», а это огромные деньги, большое число потерянных рабочих мест. Штокмановский проект – не только нефтегазовое машиностроение. Есть нужда и в продукции других подотраслей, например, автомобилестроения. Понадобится 700 большегрузных самосвалов, а это 20% от мирового грузового автопарка. Будет приобретено два крана грузоподьемностью 1250 тонн, три крана грузоподьемностью 800 тонн и 70 кранов грузоподьемностью менее 400 тонн, 120 грузовых автомобилей, 20 бульдозеров, 40 экскаваторов, 200 автомашин, 240 автобусов. Я не уверен, что УралАЗ или КамАЗ при такой системе получат заказы.
Будем работать с руководством Shtokman Development AG, объясняя, в частности, недостатки их информационной политики. 22 сентября в Институте современного развития (председатель Попечительского Совета ИНСОР Д.А.Медведев, прим. Ред.) будет обсуждаться проблема транспарентности инвестиционных нефтегазовых проектов. Будут депутаты Госдумы, представители Счетной палаты, Минэкономразвития, ФАС, Минэнерго, Минпромторга. Там тоже обсудим ситуацию на Штокмановском проекте.