Отставка в подарок

Назначение нового генпрокурора будет не меньшим сюрпризом, чем увольнение Владимира Устинова
Сдержанная эстетика путинской политической эпохи позволит Владимиру Устинову едва ли не первым из российских генеральных прокуроров оставить должность тихо, без скандала и если не в венчике из роз беспощадного борца с коррупционерами и социально безответственными олигархами, то в тоге честного служаки. Учитывая, что один из его предшественников (Алексей Ильюшенко) после увольнения был посажен в тюрьму, другой (Валентин Степанков) отставлен по причине политической нелояльности, третий (Юрий Скуратов) покинул генпрокурорское кресло с репутацией развратника, Устинову, можно сказать, повезло.
Повезло, кстати, и со сроками. Куда безопаснее оставить хлопотную генпрокурорскую должность сейчас, за два года до очередной смены политической эпохи. Пока еще вопросы о том, достаточно ли он боролся с коррупционерами, с теми ли, с кем надо, твердо ли стоял на страже капиталистической законности либо делал кому-то поблажки, носят сугубо риторический характер, без всяких практических последствий.
Не так важно, почему ушли Владимира Устинова. Интереснее взглянуть на его отставку с другой стороны, предположив, что генпрокурора сняли не из-за чего-то, а для чего-то.
Например, столь долго занимаемое изначально чужим Путину человеком кресло теперь понадобилось президенту для кого-то из своих. Правдоподобность этой гипотезы можно будет оценить, когда назовут имя устиновского сменщика и линия его поведения станет более или менее ясной. Продолжит ли преемник устиновский курс или начнет пересматривать его. Усилятся ли репрессии или, напротив, прокурорские нравы смягчатся. И наконец, претерпят ли изменение не только сила, но и направление удара, то есть кем пополнится список неугодных Кремлю и отечеству персон.
Будут ли подвергнуты ревизии самые громкие дела устиновской эпохи: ЮКОСа, Бориса Березовского, наконец, бесланское.
Это знаменовало бы не только перемены в генпрокурорском ведомстве, но и трансформацию всей внутренней политики. Тезис о самостоятельности устиновской епархии, с которым начиная с 2000 года, с дела Гусинского, выступает президент Путин, конечно, не выдерживает критики. Если бы генпрокуратура разбиралась, к примеру, со всеми ельцинскими олигархами, то и Михаил Фридман не заседал бы в Общественной палате, и Роман Абрамович не руководил бы Чукоткой, а Александр Хлопонин – Красноярским краем. Перечень можно продолжить.
Устинов неплохо все эти годы изображал грозного и независимого прокурора республики, но работал, хорошо уяснив принцип путинской равноудаленности.
Возможно, из списка равноудаленных по мере приближения 2008 года предполагается исключить некие персоны, тронуть которые Устинов – человек «семейного», ельцинского разлива – не может. Например, экс-премьера Михаила Касьянова. И поэтому Путину на генпрокурорском посту понадобился на сто процентов свой человек, которого невозможно было бы ни перекупить, ни переманить.
Но версия, что Путин в преддверии питерского саммита «большой восьмерки» и по причине участившейся критики со стороны ряда западных политиков решил убрать одну из самых одиозных фигур российского истеблишмента, кажется неубедительной. Несмотря на отдельные выпады в адрес недемократичности российских порядков, Запад строго придерживается вполне циничной политики: нефть и газ в обмен на демократию. И главное –
к переоценке самых скандальных дел должен быть готов не генпрокурор, новый или старый, а сам Путин. С его стороны пока ничто не указывает на изменение позиции.
Да и к чему ее менять? Если именно борьба с олигархами и коррупционерами безоговорочно поддерживается большинством населения, не утруждающего себя выяснением действительной виновности и справедливости выносимых приговоров. Если все останется как прежде, можно предположить: Устинов убран, чтобы на передовой край этой праведной в глазах электората борьбы вывести человека, который либо станет одной из ключевых фигур в операции «Преемник», либо даже тем самым преемником. Участие в ротации силовика не должно никого удивлять – возвышение Путина началось с назначения его директором ФСБ примерно за два года до выборов. Есть и другие положительные примеры: тот же Александр Лукашенко пришел ко власти на волне борьбы с коррупцией.
Учитывая, что у нас сегодня эта тема возведена в ранг то ли национального проекта, то ли национальной идеи, версия вполне вероятная. Если бы не одно «но». Учитывая российскую политическую традицию, повадки самого Путина и усиливающуюся борьбу между близкими к нему группировками, сложно поверить, что операция «Преемник» началась настолько задолго до выборов.
Для непредсказуемой России блицкриг остается оптимальным способом десантирования во власть.
К тому же, как подтверждает ставшая полной для всех неожиданностью отставка Устинова, готовить тайные сюрпризы в Кремле научились прекрасно. Возможно, назначение нового генпрокурора станет очередным сюрпризом. Если не для равнодушных и не понимающих смысла перестановок обывателей, то для многих считающих себя осведомленными политических игроков.