Леонид Крутаков: Если не будет нового порядка в энергетике, следующая война станет неизбежной

Слушать.

Москва. В мире растет число локальных конфликтов, а санкции и военно-политическая напряженность меняют мировую экономику. Но что стоит за этими процессами? Одной из ключевых причин называют борьбу за энергетические ресурсы и контроль над ними. В интервью Агентству нефтегазовой информации политолог Леонид Крутаков объясняет, как энергоресурсы определяют геополитику, провоцируют напряженность и формируют новую систему международных отношений.

Леонид Викторович, многие связывают современные локальные конфликты с борьбой за энергоресурсы. Согласны ли вы с этим?

- Да, это одна из основных причин. Локальные конфликты отражают противоречия в центрах принятия решений. Раньше подобные проблемы решались через мировые войны - после Первой и Второй устанавливался новый международный порядок: сначала Лига Наций, затем ООН пытались ввести наднациональный арбитраж.

Если дисбаланс возникает внутри одной национальной системы, он приводит к межотраслевым проблемам - их решают через денежную политику, процентные ставки, протекционизм. Но когда дисбаланс затрагивает межстрановые производственные цепочки - например, Китай как мировую фабрику, США как расчетный офис, Россию и Ближний Восток как ресурсные центры, - конфликт становится межгосударственным. Его ключевая особенность в том, что государство обладает политическим и военным потенциалом. Поэтому мы видим военные действия, хотя, по сути, это столкновение внутри глобальной производственной цепочки. Борьба за доступ к нефти, газу и редкоземельным металлам определяет политику государств.

Можете привести конкретный пример?

- Возьмем ситуацию с Россией. У нас колоссальные запасы нефти, газа, кобальта, меди, редкоземельных металлов. Эти ресурсы - не просто экономический актив, а инструмент геополитического влияния. Когда Европа начала отказываться от российского газа, это не было чисто экономическим решением. Это часть большой игры за контроль над энергопотоками и перераспределение прибыли.

Еще один пример - Китай. Долгое время он наращивал экспорт за счет дешевой рабочей силы, но сегодня средняя зарплата в Китае выше, чем в России. Страна больше не может субсидировать прибыль США и Европы за счет своего населения. При этом Китай активно развивает зеленую и угольную энергетику, чтобы обеспечить себе независимость. Это тоже борьба за энергобезопасность.

Получается, экономические модели напрямую зависят от доступа к энергоресурсам?

- Безусловно. Возьмем Россию: у нас расходы на отопление на порядок выше, чем в Африке или на Ближнем Востоке. Мы - энергетически более затратная страна. Подчиняя экономику абстрактному рынку, мы лишаем себя базовых функций и компетенций.

Или США: они уязвимы в сырьевом обеспечении. Вашингтону нужны Ближний Восток, Иран, Венесуэла, Гренландия, чтобы восполнить пробелы. Отсюда и напряженность вокруг этих регионов.

А как энергоресурсы влияют на формирование союзов?

- В основе любых союзов - будь то глобализация или новые блоки - лежит не экономическая прибыль как таковая, а зоны доверия и доступ к энергоресурсам. Поэтому БРИКС никогда не станет полноценным мировым игроком, если у него не будет собственного военного союза - такого, как НАТО для стран Атлантической хартии и Евросоюза.

НАТО сковывает США и Европу сильнее, чем рыночные отношения. Именно поэтому Европа, и прежде всего Германия, действует вопреки своей рыночной выгоде, отрываясь от российского газа и теряя собственное производство и доходы.

Вы упомянули «цену страха». Как она связана с энергоресурсами?

- «Цена страха» позволяет с помощью политики менять структуру рынков. Яркий пример - европейский газовый рынок, который был тесно интегрирован с Россией. До начала спецоперации все были уверены, что никакие потрясения невозможны, поскольку поставки законтрактованы на долгосрочной основе. Однако политическими методами удалось разорвать эти договоренности.

Сегодня мы видим, что инвестиции уходят из регионов с нестабильной ситуацией (например, из Ирана) и направляются в военно-промышленный комплекс США и Европы. Это не случайность, а инструмент перераспределения эффектов роста - большая экономическая и политическая игра, где энергоресурсы играют центральную роль.

Насколько велика вероятность масштабного конфликта из-за энергоресурсов?

Угроза глобального конфликта сохранится до тех пор, пока Китай, Россия, США, Индия и Европейский союз не сядут за стол переговоров и не выработают новую систему взаимоотношений. В ее основе должен быть честный раздел энергопотоков и зон влияния, а не односторонние санкции или угрозы.

Сейчас идет «дележка»: каждый повышает ставки перед тем, как сесть за стол. Чем больше силовой и экономический ресурс, тем выше шансы оказаться в выигрышной позиции. Но если не договориться о правилах игры, риск эскалации будет только расти.

Что должна сделать Россия, чтобы укрепить свои позиции в этой борьбе?

- Сейчас на украинской земле протекает прямой конфликт России и Западного мира, и топтание на одном месте без видимых результатов лишает нашу страну преимуществ и весомых аргументов. Без продвижения вперед русского солдата переговорные козыри не увеличиваются. Все, что можно было использовать в энергетическом плане, уже сделано, а многое - заблокировано санкциями: мы продаем нефть и газ с дикими дисконтами, а закупаем нужные технологии в Китае по завышенной цене из-за удлинившихся цепочек поставок и создания отдельных финансовых систем. Расходная часть выросла. Но любой решительный прорыв на украинской территории моментально спровоцирует США и Европу на переговоры.

В случае, если России удастся совершить этот прорыв, страна сможет вести переговоры из выгодной позиции и добиться критически важных условий для развития: обеспечить высокую рентную плату за свои ресурсы; системно распределять доходы от энергоэкспорта для повышения внутреннего уровня жизни; развивать собственное производство (минимум 70% самообеспеченности), чтобы не зависеть от внешних поставок.

Если же мы вернемся к прежним форматам, где Россия была всего лишь «топкой» - сначала для западного, а теперь и для китайского «котла», - это едва ли можно считать правильной стратегией. Нам нужно использовать свои энергоресурсы как инструмент для создания устойчивой экономики и безопасности.