Сергей Ежов: Нефть никогда не иссякнет

Заместитель директора Топливно-энергетического независимого института Сергей Ежов дал интервью программе "Персона грата" ("Радио России"). Тема: "О ситуации на нефтяном рынке и ценах на нефть".

На Западе уже бьют тревогу по поводу того, что кризис, а, точнее, оживление экономики после кризиса породит другой кризис – дефицит нефти. То есть ее просто не будет хватать. Зарубежные эксперты утверждают, что уже к осени 2010 года потребление нефти выйдет на докризисный уровень. Так ли это?

Сергей Ежов: На самом деле нет такого единодушного оптимизма. Это только мнение одной из компаний – "Голдман Сакс", а если мы возьмем наиболее авторитетные организации, например, министерство энергетики США или Международное энергетическое агентство, или ОПЕК, то никто такого не прогнозирует. Это лишь особое мнение "Голдман Сакс", причем единичное. Конечно, вероятность, что мировая экономика начнет развиваться бешеными темпами, есть, но то что мы видим сейчас – сводки и что говорят про США, мы не видим единодушного оптимизма, и все, кто выступает, говорят, что неизвестно – может быть, пойдет, а может быть, и обвалится, потому что на финансовых рынках оживление, в ценах оживление, а если мы возьмем динамику выпуска, скажем, автомобилей или продаж в США – там падение практически в два раза и никакого такого явного выхода на докризисный уровень мы не видим. Нет выхода и на докризисный уровень потребления. Таких прогнозов тоже нет.

Сергей Ежов: Много спекуляций по поводу того, кто определяет цену на нефть. Надо по-простому сказать, что США потребляет четверть нефти. Такая страна, которая на глобусе занимает не так уж много. И что бы мы ни говорили про Китай, первое, на что надо смотреть - это на экономику США. Как, собственно говоря, и делают все спекулянты – на одну десятую изменился прогноз ВВП США, сразу же цена на нефть корректируется.

Но все-таки нельзя сказать, что цена на нефть подчиняется на 100% каким-то рыночным законам? Там много еще каких-то других факторов?

Сергей Ежов: Эти факторы краткосрочные. Это описано в техническом анализе, что, грубо говоря, инвесторы толпами прибегают и толпами убегают. Начинают ажиотажно скупать. Цена до какого-то момента вырастает – происходит раскачка рынка. Но в долгосрочном плане такого нет. Ведь, если кто-то покупает, то кто-то и продает. Соответственно, у нас всегда две стороны. И у нас спекулянты не могут в течении десяти лет держать цену выше, нежели она определяется спросом и предложением.

Вы верите в альтернативные источники энергии, которые с таким усердием сегодня пытаются найти отдельные энтузиасты?

Сергей Ежов: Вопрос разбивается на две составляющие. Во-первых, нефть никогда не иссякнет. Нет такой проблемы. То что мы видим до настоящего момента, если говорить, например, про нашу страну, то у нас из недр добывается 35% того, что там есть. Можно себе представить – нефть, она в песчанике, в порах, на глубине двух с половиной – трех километров, и «выковорить» ее оттуда сложно. И, принципе, если цена на нее вырастет, скажем до 200 долларов, то можно будет достать на 10% больше. Возможно, на 20%. Есть разные оценки. Но, тем не менее, тоже самое во всем мире. Но полностью не исчерпать. В некоторых случаях бывает, что нефть, как жидкость, но это редкость. В основном нефть находится в "труднодоставаемом" виде. И мы можем сказать, что при росте цены у нас возникает возможность увеличения добычи. Но это только один аспект. При этом альтернативные источники, это же не миф. Они на самом деле развиваются. Другое дело, что пока они составляют только 2 – 3 %, но они есть. И чем больше у нас растет цена, тем больше возможности для их развития. Так что такой ситуации, что в 2029 году мы все ездили на машинах, а в 2030 вся нефть кончилась, такого в принципе быть не может. Это "пугалка", появившаяся еще в XIX веке. Тогда тоже самое говорили про уголь. Рисовали кривую, на которой была указана скорость потребления и скорость производства. И в какой-то месте они расходятся. Тогда и возникают глобальные проблемы. Но, как мы видим, ни один такой прогноз не сбылся. Так что это не самая большая опасность. Это не то, о чем нам надо волноваться – там как экспортерам нефти.