Александр Шпильман: В России появилась новая наука - политическая геология

Тюмень. Текущие состояние геологоразведки не только удручает, но и вызывает большие опасения. Об этом на научно-практической конференции «Геология и нефтегазоносность Западно-Сибириского мегабассейна» в ТюмГНГУ заявил директор научно-аналитического центра рационального недропользования  Александр Шпильман.
Наибольшая эффективность геологоразведочных работ, отметил он, наблюдалась в 70-е годы, когда еще при недостаточных объемах бурения открывались крупные, гигантские месторождения. Эффективность работ на тот период составляла 2-3 тысячи тонн разведанных запасов на метр. Затем перестройка внесла существенные коррективы. В период "ельциновской  разрухи" бурение составляло 320 тысяч метров.

К 1995 году разруха достигла послеперестроечного минимума и бурилось 328 тысяч метров. По словам Александра Владимировича, существует множество легенд, что разруха продолжалась и дальше, на деле же все обстояло совсем иначе. В послеперестроечный период был принят закон о недрах, созданы вертикально интегрированные компании, сейсморазведчики переоснастились и создали буровые компании. В ХМАО была создана система управления ресурсами. Кроме того, был создан аналитический центр, которому в течение 6 лет удалось нарастить объемы поисково-разведочных работ с 320 тысяч до миллиона метров. Уже в 2001 году аналитический центр вышел на прямое восполнение ресурсов, бурилось миллион метров, добыча составляла 200 млн. тонн и столько же объемов прироста.
Кризис перестройки был практически преодолен. Но в этот момент произошел второй кризис. "Он по своим разрушительным действиям на геологоразведку сопоставим, я бы даже сказал худший, чем перестроечный", - подчеркнул Александр Шпильман. В период с 2001 по 2008 год объемы поисково-разведочного бурения сократились в три раза, прирост запасов с одной стороны резко сократились, с другой стороны стали приписываться, отметил руководитель центра рационального недропользования.
Изменилась ситуация и с сейсморазведочными работами. С одной стороны с 1996 по 2001 были восстановлены поисковые работы двухмерной сейсморазведки, они составляли уже более 35 тысяч погонных километров. «Наблюдался постоянный рост сейсморазведки 3Д, однако, после отмены налога на восстановление минерально-сырьевой базы (ВМСБ) и полной централизации управления недрами в пределах Садового кольца и улицы Баррикадной города Москвы, началось резкое снижение и двухмерной сейсморазведки с 35 тысяч километров до 5 тысяч. Можно сказать, что и с сейсморазведкой было покончено почти окончательно», - сказал Александр Владимирович.
Катастрофа с бурением и разведкой не смогла не сказаться и на открытии месторождений. К концу 90-х годов в ХМАО в год открывалось 15-19 месторождений с запасами 60-80 млн. тонн. В настоящее время территория Ханты-Мансийского округа, которая обладает многомиллиардным потенциалом, открывается в год одно месторождение с запасом 1 – 2 млн. тонн. «Даже в перестроечные годы открывалось 3-4 месторождения с запасами 10 млн. тонн.  Поэтому можно сказать, что с геологоразведкой в ХМАО усилиями центральных властей фактически было покончено», - заявил Шпильман.
Постепенное проникновение политики в геологию привело к появлению новой науки - политическая геология. "Поскольку ничего не бурится, а отчитываться надо, министру надо президенту докладывать о том, как у нас все хорошо с геологоразведкой, придумали простую схему: прирастить Коэффициент извлечения нефти (КИН) и написать по графе разведка. В результате приросты подскочили и очень резко "повысилась эффективность". Все геологи, которые знают ситуацию, смеются: ничего не бурится, ничего не происходит, а эффективность растет, как на дрожжах,"- отметил Шпильман.
Разрушить целую отрасль оказалось легко. Тем не менее, ее воссоздание, по мнению Александра Владимировича, не потребует таких уж масштабных вложений. Порядка 5-7% от добычи вполне хватило бы, чтобы полностью восстановить отрасль. Возобновление ВСМБ (10% от добычи) полностью обеспечило бы все потребности геологоразведки.
Всю необходимость возрождения геологоразведки пока осознают лишь ветераны геологической отрасли и те, кто имеет непосредственное отношение к разведке недр. Когда это осознание придет к представителям власти, не в силах прогнозировать никто. Очевидно одно, считает Шпильман, через 20-30 лет, в случае, если ситуация не найдет никакого практического разрешения, отсутствие такой жизненно важной для нашей страны отрасли больно скажется на ее дальнейшем развитии.  
Тема обсуждается на нефтегазовом форуме