Ветераны-первопроходцы: С первого образца самотлорского керна нефть просто капала

Нижневартовск. История со дня открытия Самотлора – одного из самых крупных месторождений в мире – насчитывает уже полвека. Но и сегодня, свидетели исторических событий, до сих пор хорошо помнят, как нелегко приходилось «протаптывать» дорогу к легендарному месторождению.
Мегионская нефтеразведочная экспедиция занимает особое место в истории освоения Западно-Сибирской нефтяной провинции. Именно мегионские первопроходцы стали разведчиками и первооткрывателями многих больших и малых месторождений, давших стране нефть и газ. Им принадлежит и открытие Самотлорского месторождения. Истории трудовых подвигов участников экспедиции надолго останутся в памяти всех, кто имеет отношение к добыче черного золота в Югре.

Первая дорога на Самотлор
«Вдоль и попрек, наверное, миллион раз объездили мы Самотлорское месторождение, - вспоминает ветеран Мегионской нефтерзаведочной экспедиции, бывший тракторист Иван Кравчевский. - Работали день и ночь, дороги «топтали», вышки доставляли на месторождение». По его словам, «топать» самую первую дорогу на Самотлор с Баграса через озеро Савкино выпало его товарищам во главе с механиком Капешем Абраевым – уважаемым человеком в Мегионской экспедиции. «Для пробивки дороги в январе 1965 года в ход пошли тракторы-тягачи, бульдозеры, вездеход ГАЗ-47. Непростая это была работа! Пробиваться приходилось по болотистой местности», - рассказывает ветеран.
Уже после того, как бригада Григория Норкина разбурила скважину Р-1, геологи решили зайти на Самотлор с другой стороны. «Весной 1965 года мы пошли через Мыхпай и озеро Калач, - вспоминает Иван Еремеевич. - Техника та же - тракторы, ГАЗ-49, болотоходы. Тонули несколько раз. Иногда технику приходилось оставлять на морозе на несколько дней. Она буквально вмерзала в землю. Помню, зима 1966-го выдалась холодной. Морозы стояли сильные. На Самотлоре толщина льда – 80 см, а я - на тракторе. По рации связь держали, передали, что вертолета не будет. Но он прилетел, вахтовиков забирал, ну и меня захватили. Три дня тогда трактор простоял на Самотлоре… Потом его пришлось вымораживать, но он еще пригодился. А сколько техники так и осталось навечно в болотах…»

Керн был обнадеживающим
 Николай Геничев – личность известная. Ветеран и лучший буровой мастер причастен к разведке и открытию многих месторождений, где работали мегионские геологи. На Самотлоре ему довелось парафинировать керн на самой первой скважине. «Работать я пошел в 17 лет, - вспоминает Николай Геничев. - В 1965 году устроился работать в бригаду Норкина лаборантом-коллектором. Пока не исполнилось 18 лет, допуска на другие работы получить не мог. В мои обязанности входила подготовка растворов, и мне же посчастливилось отбирать первые образцы нефтяного керна на Самотлорской скважине Р-1. Вообще-то это обязанность техника-геолога, который прикреплен к бригаде. Но погода была нелетная, поэтому эту работу доверили мне».
Инструкцию - как и что, в какой последовательности все делать, Николай Геничев получал по рации и строго ей следовал, старался. Он отмечает, что поднять керн на поверхность – это работа не одного часа, коллективный труд. «Керн представлял собой 40-миллимитровый образец в диаметре, чтобы он не потерял свои качества и свойства, его нужно было обмотать марлей и парафинировать - опустить в горячий парафин, затем подписать и прикрепить табличку: когда, с какого интервала он получен, - поясняет ветеран Мегионской геологоразведочной экспедиции. Этот образец ушел в Тюмень, а затем в Москву. И я отлично запомнил, что первый самотлорский керн выглядел обнадеживающе. С того самого образца нефть просто капала – такой он был насыщенный!».
Как вспоминает Николай Васильевич, ему потом не раз доводилось отбирать образцы керна на других месторождениях, но такой насыщенности нефтью он больше не встречал.
Позже, когда Геничеву исполнилось 18 лет, он стал дизелистом, как мечтал. Говорит, что его кумиром в те годы был механик МНГРЭ Капеш Абраев. Это был человек – универсал. Умел делать все. Не боялся любой работы. Вот таким хотелось быть и Геничеву. У него получилось.
В 1981 года Николай Геничев стал буровым мастером. Уже через год его бригада гремела во всю - была лидером соцсоревнований, а в 1984 году вошла в тройку лучших бригад по всей «Главтюменьгеологии». Как вспоминает Геничев, он старался быть похожим на Норкина - требовательным к рабочим, но и перед руководством экспедиции отстаивать интересы коллег. В Мегионской нефтегазоразведочной экспедиции Николай Геничев проработал до 1994 года. Потом ушел работать к нефтяникам, в настоящее время он на пенсии. «Мне повезло работать и знать лично Григория Норкина, Семена Малыгина, Ивана Черкашина, Евстигнея Липковского, Михаила Павлюченко, Владимира Сухушина, Геннадия Меджевского и других. Как личности это были глыбы человеческие. Уверенные, надежные. Они знали запах нефти», - вспоминает Геничев о тех временах и героях-первопроходцах.

Геологи и нефтяники – дело общее, ориентиры разные
В 70-е годы на всю Тюменскую область гремела буровая бригада Владимира Макара. Она неоднократно становилась лидером соцсоревнований. Была зачинщиком многих интересных инициатив. В 70-е годы Владимир Макар работал в бригаде Семена Малыгина. Его он и называет своим «учителем», а помощником бурового мастера Макара в бригаде тогда трудился Борис Хохряков. «Геологи всегда шли и идут впереди нефтяников, им приходится многое начинать с нуля на необустроенных участках, - рассказывает бывший начальник Мегионской экспедиции (с 1981 по 1985 годы) Владимир Макар. - И только разведочное бурение дает точный ответ н вопрос о том, сколько нефти на данной площади, каковы объемы запасов и на каких глубинах они залегают. На эту тему у нефтяники и геологов извечный спор».
По словам Владимира Антонович, при разведке месторождения геологи всегда называют одни цифры по запасам, и они немалые. Нефтяников же большие цифры чаще настораживали, потому что в этом случае перед ними всегда ставилась высокая планку добычи. «Поэтому нефтяники всегда пытаются доказать, что на данном участке «вовсе нет столько нефти», - делится геолог.
В 1973 году на Самотлорском месторождении Владимиру Макару довелось принимать участие в бурении первой скважины не на водном растворе, как обычно, а на нефтяном. Специалисты посчитали, что вода «задавливает» нефть в нефтяных пластах, поэтому настоящая картина истинных запасов смазана, выглядит недостаточно точной. «Сотрудники Западно-сибирского нефтеразведочного института предложили использовать раствор на нефтяной основе. Вместо обычного бурового раствора (из воды, глины и химреагента) было решено использовать дизтопливо и мел, утяжеляющий раствор. Вот мы тогда с помощником бурильщика Борисом Хохряковым и бурили эту самую скважину. Результаты и правда, оказались такими, что позволили повысить оценку по запасам нефти на Самотлоре, и соответственно увеличить планы по добыче для нефтяников. После этого они уже более уверенно шли на рекорды, добывая нефть на благо Родины», - вспоминает Владимир Макар. В 70-е годы оценка и защита запасов на Самотлоре велась почти каждый год, пока шло оконтуривание месторождения, испытание скважин. Разведка здесь продолжалась вплоть до 80-х годов. Все скважины на Самотлоре бурились до 3 тысяч метров, на уровне 2,3 тысяч, 2,2 тысяч, 1,8 тысяч метров. Перед геологами всегда стоял план по проходке, а перед нефтяниками – план по добыче. Это разные производственные особенности, разные ориентиры, но дело мы делали общее – добывали для страны «черное золото».

Несколько лет в разведке и оконтуривании Самотлора
Вышку на Самотлоре построить было сложнее, чем пробурить скважину – утверждают первопроходцы. Вот и Анатолий Громов, в прошлом прославленный бригадир комсомольско-молодежной комплексной бригады вышкомонтажников Мегионской экспедиции, вспоминает, что, несмотря на трудности, на Самотлоре ими был выполнен большой объем работы. «Участки были еще не отсыпаны песком, вышки строить приходилось на болотистых точках, вязли в грязи. Вышку собрать – дело нескольких недель, а то и месяцев», - вспоминает Анатолий Константинович.
Несколько лет Мегионская экспедиция посвятила сначала разведке, а затем оконтуриванию Самотлорского месторождения. И бригада Громова принимала в этом участие. К работе подходили творчески. В 1983-м году Анатолий Громов был удостоен высокого звания «Лауреат Государственной премии СССР за выдающиеся достижения в труде и научно-техническом творчестве».
Именно Громов, кстати, организовал в Мегионе место встречи геологоразведчиков, которое знакомо всем мегионским ветеранам-первопроходцам. Это бывший гараж, где нашлось место атрибутике Социалистической эпохи: вымпелам, переходящим знаменам, почетным грамотам, геологическим картам, вырезкам из газет с публикациями о Мегионской экспедиции, старым фотографиям из архивов.

Сегодня разработкой Самотлорского месторождения занимается ОАО «Самотлорнефтегаз» - дочернее предприятие ОАО НК «Роснефть».