Энергоэффективность не равна отказу от нефти и газа

Москва. 5 марта отмечается Всемирный день энергоэффективности. В переходный период баланс между энергоэффективностью и энергетической безопасностью становится особенно сложной задачей - она требует учета технологических, экономических и геополитических факторов. Равна ли энергоэффективность отказу от углеводородов разбиралось Агентство нефтегазовой информации.

Энергоэффективность - это не отказ от энергии любой ценой, а получение максимального результата при минимальном ее потреблении. Она помогает снизить зависимость от источников энергии, уменьшить выбросы парниковых газов и повысить экономическую эффективность. Однако это не означает автоматического отказа от углеводородов.

В ряде отраслей технологический отказ от углеводородов крайне затруднителен. Например, в металлургии, производстве цемента и нефтехимии нефть и газ нужны не только как источники энергии, но и как сырье для выпуска пластмасс, удобрений и других продуктов. Даже при активном внедрении возобновляемых источников энергии (ВИЭ) углеводороды обеспечивают надежность энергоснабжения - особенно в регионах с недостаточно развитой инфраструктурой или в условиях нестабильности (когда нет солнца или ветра).

Экономические факторы тоже играют важную роль. Для многих развивающихся стран углеводороды остаются наиболее доступным и экономически выгодным источником энергии. Резкий отказ от них может привести к росту цен на энергоносители и замедлению развития экономики. Существующая инфраструктура - трубопроводы, нефтеперерабатывающие заводы, транспорт - ориентирована на углеводороды, и ее быстрая замена потребует колоссальных инвестиций и времени.

Позиция международных организаций

Международные организации признают, что нефть и газ останутся значимой частью мирового энергобаланса до середины XXI века. По прогнозам IEA, к 2050 году спрос на первичные энергоресурсы может снизиться с 84% до 63%, но абсолютный объем добычи нефти останется на текущем уровне, а газа потребуется увеличить примерно на 35%. ОПЕК в докладе World Oil Outlook (2025) прогнозирует рост мирового спроса на энергоносители к 2050 году на 23%. При этом нефть и газ в совокупности будут занимать более 50% в глобальном энергобалансе: доля нефти составит 29,8%, а возобновляемых источников энергии - 26,3%.

IRENA прогнозирует значительное увеличение производства ветровой и солнечной энергии к 2050 году, но отмечает, что даже такой рост компенсирует лишь часть растущего спроса. Всемирный энергетический совет в отчете World Energy Scenarios: Composing Energy Futures to 2050 подчеркивает необходимость международной координации и технологического сотрудничества из-за неравномерного распределения возобновляемых ресурсов по планете.

Россия проводит комплексную государственную политику в области энергоэффективности. Как отметила в октябре 2025 года на сессии в рамках РЭН-2025 заместитель генерального директора РЭА Минэнерго России Ольга Роганова, часть увеличенного спроса на энергию будет покрываться за счет ВИЭ, но также потребуются развитие и модернизация традиционной энергетики - в том числе за счет повышения энергоэффективности на всем жизненном цикле производства, передачи и потребления энергоресурсов. Ключевую роль в этом процессе играют технологии искусственного интеллекта, а приоритет отдается отечественным разработкам.

Член экспертного совета при Российском газовом обществе Павел Марышев считает, что процесс глобализации постепенно замещается регионализацией, и энергетика не исключение.

«Для России ключевое направление - углубление интеграции с Белоруссией и странами СНГ, где она выступит основным экспортером сырья, продуктов нефте‑ и газопереработки, электроэнергии. Перспективен и Азиатско‑Тихоокеанский регион (АТР) с его высокой динамикой энергопотребления: логистика через Севморпуть и расположение СПГ‑заводов в Арктической зоне создают оптимальные условия для поставок. Африканский континент может стать площадкой для экспорта российских компетенций - прежде всего в области геологоразведки, бурения и переработки нефти», - отмечает эксперт.

Также он считает, что наиболее вероятные партнеры для кооперации - Китай, Индия, Турция и Иран. Так как, Китай, лишившись венесуэльской и иранской нефти, будет наращивать энергетическое сотрудничество с Москвой. Индия остается перспективным партнером, несмотря на осторожность из‑за угрозы вторичных санкций. Турция стремится стать энергетическим хабом для Европы и заинтересована в закупках дисконтированных нефти и газа из России. Иран, с которым ранее было налажено тесное сотрудничество, остается стратегическим направлением для экспорта технологий из РФ.

Павел Марышев добавляет, что ситуация на международной арене в целом выгодна российским компаниям. Персидский залив обеспечивает 20% нефтяного рынка и 15% рынка нефтепродуктов, а его основные импортеры - Китай, Индия и страны АТР - давние партнеры России. Российские танкеры у берегов Индии уже могут покрыть возникший дефицит нефти, а в долгосрочной перспективе - заместить часть «персидских» энергоресурсов. Из‑за блокады Ормузского пролива Катар (ключевой поставщик СПГ в ЕС и АТР) не может экспортировать сжиженный газ. Даже после стабилизации ситуации репутация стран Персидского залива как экспортеров ухудшится - это откроет возможности для наращивания доли российского СПГ на рынке.

«Укрепление энергетического сотрудничества с Китаем на фоне «персидского кризиса» дает шансы снизить дисконт на нефть и ускорить реализацию проекта «Сила Сибири - 2» для увеличения поставок газа. При этом США стремятся захватить максимум рынка углеводородов, удерживая цены на уровне $80-85 за барр. Сейчас российская нефть продается с дисконтом - по $30-45, но рост котировок до «американского» уровня повысит рентабельность экспорта и позитивно скажется на экономике РФ», - отметил эксперт.

Осязаемых энергетических рисков экзогенного характера для России нет: растущая неопределенность на рынке стимулирует крупных импортеров активнее закупать российское сырье.

«В глобальном измерении вопрос энергоэффективности не является острым, поскольку существует огромный потенциал для наращивания мощностей. Энергоэффективность остается в плоскости устойчивого развития и экологии, является „факультативным“ направлением скорее имиджевого характера. Существуют региональные программы развития энергоэффективности - в ЕС, Китае, России - которые финансируются за счет собственных средств генерирующих компаний, крупных производителей и промышленников. Однако глобальной кооперации в этом контексте практически не ведется.

Для России вопрос энергоэффективности регулируется профильным нормативным актом - ФЗ № 261 „Об энергосбережении и о повышении энергетической эффективности“. Фактическое воздействие этого закона спорное. Например, мы ранее предлагали услугу „Энергоаудит“, выдавали энергетический паспорт объекта с рекомендациями по снижению энергоемкости и потребления. Такой документ не является обязательным. Сейчас спрос на эту услугу около нуля. Выводы делайте сами», - резюмировал Павел Мартышев.

Таким образом, успех энергоперехода зависит от координации усилий на глобальном уровне с учетом принципов справедливости и устойчивости. Энергоэффективность - важный первый шаг, но она не заменяет необходимость развития новых технологий и адаптации инфраструктуры. Нефть и газ еще долго будут играть значимую роль в мировом энергобалансе, обеспечивая стабильность и надежность энергоснабжения в переходный период.