Роберт Сагиян: Трубникам повезло, что им не помогали госбюджет и госкорпорации 

Мнение практика о рынке нефтегазового оборудования 

Москва. Продолжаем на сайте Агентства нефтегазовой информации публикацию материалов по импортозамещению. Сегодня предлагаем авторскую статью эксперта трубного рынка Роберта Сагияна.

- С интересом ознакомился с интервью Александра Романихина Агентству нефтегазовой информации о кадровой проблеме, буровом оборудовании и импортозамещении.

В конце 80-х, после окончания Московского авиационного института и работы на закрытом предприятии авиапрома, я попал в АО «Союзнефтемаш» , где уже работал Романихин. Вместе трудились  до 1993 года. Потом меня пригласили в только что созданный ЛУКОЙЛ. Александр Владимирович остался в машиностроении, а я без малого 25 лет занимался закупкой труб в крупнейшей частной нефтяной компании. После ЛУКОЙЛа поработал начальником управления на трубном предприятии. Взаимодействовал со всеми трубными заводами России, поэтому рынок формировался на моих глазах. Хотелось бы поделиться опытом, который может быть полезен для  рынка нефтегазового оборудования.

Трубы — самая серьезная номенклатура для службы снабжения нефтегазовой компании. Межотраслевое взаимодействие трубников с нефтегазовыми компаниями осуществляется на самом высоком уровне. Например, когда у нас возникали проблемы с поставками, то подключались вице-президенты и даже президент компании. Трубников регулярно собирает глава «Газпрома», ни ними общаются министры и  губернаторы. 

В 90-е годы я приобретал трубы у крупных, но все же разобщенных металлургических заводов. Защищать рынок и координировать свои действия им было невозможно. Тогда на российский рынок ввозили  европейские, японские, украинские, руставские (Грузия — прим. редакции), сумгаитские (Азербайджан — прим. редакции) трубы. Так продолжалось до начала 2000-х.

Новое столетие ознаменовалось тем, что Выксунский металлургический завод вошел в Объединенную металлургическую компанию (ОМК). Через год частью ОМК стал Альметьевский трубный завод. Еще через пару лет к компании присоединилось ОАО «Трубодеталь» — одно из крупнейших предприятий по производству соединительных деталей трубопроводов.

Параллельно формировался второй трубный холдинг. С 2001 по 2002 год Волжский, Северский, Синарский и Таганрогский трубные заводы вошли в состав Трубной металлургической компании (ТМК).

Третий крупнейший игрок на рынке труб, также созданный в начале века, — ЧТПЗ. Он объединил Челябинский трубопрокатный завод, созданный на базе эвакуированного Мариупольского трубного завода, и Первоуральский новотрубный завод.

Приходится слышать, что нефтегазовое машиностроение в России курируют руководители, далекие как от машиностроения, так и от нефти и газа. У руля же трубной промышленности всегда стояли профессиональные металлурги. Основатель ОМК Анатолий Седых после окончания Московского института стали и сплавов работал в ЦНИИчермет. Основатель ТМК Дмитрий Пумпянский после окончания металлургического факультета Уральского политехнического института трудился на трубном заводе. Создатель ЧТПЗ Андрей Комаров не металлург, но имеет техническое образование. Окончил Московский институт химического машиностроения по специальности «техника и физика низких температур». Сегодня ЧТПЗ как отдельного игрока трубного рынка нет: компания вошла в ТМК Дмитрия Пумпянского.

С появлением трех крупных игроков ситуация на трубном рынке резко изменилась. Трубники начали переходить на долгосрочные договоры с нефтегазовыми компаниями, развивать международные связи, модернизировать производство.

ОМК провела на Выксунском заводе реконструкцию трубоэлектросварочного комплекса производства труб большого диаметра. Возможности комплекса увеличились до двух млн тонн труб в год. Этот комплекс стал самым мощным и современным в мире. Кроме того, завод начал выпускать сложные виды высокопрочных и высокогерметичных обсадных труб для обустройства нефтяных и газовых скважин. ОМК ввела в эксплуатацию стан МКС-5000. Широкий лист производства МКС-5000 предназначен для изготовления труб большого диаметра для строительства магистральных нефте- и газопроводов. В результате ОМК подписало соглашение о поставке труб большого диаметра для магистрального газопровода «Северный поток — 2».

Не менее активно модернизировала производство и ТМК. На Волжском трубном заводе построен и запущен комплекс по производству прямошовных труб большого диаметра с внутренним и наружным антикоррозионным покрытием. Введены в эксплуатацию машины непрерывного литья заготовки. В Таганроге ввели в эксплуатацию трубопрокатный стан немецкой фирмы SMS Meer производительностью 600 тыс. тонн бесшовных труб. Запущен цех по производству обсадных труб с резьбовыми соединениями премиум-класса. На Северском трубном заводе работает трубопрокатный комплекс итальянской компании Danieli. С помощью новой технологии предприятие продолжило выпуск труб с высокогерметичными резьбовыми соединениями премиум-класса и выпуск хладостойких бесшовных труб для работы в условиях Крайнего Севера. Успешно освоен выпуск коррозионностойких труб для применения в различных агрессивных средах.

На ЧТПЗ запустили и крупнейший в Европе цех по выпуску труб большого диаметра — «Высота 239». Инвестиции в проект тогда превысили 20 млрд рублей. Это уникальное производство с высокой производственной культурой и уровнем качества продукции для нефтегазовой отрасли.

Мы, закупщики из нефтегазовых компаний, получили возможность заключать долгосрочные договоры с трубниками. Появилась предсказуемость, уверенность в выполнении договорных обязательств. От оперативных закупок мы перешли к полугодовым и годовым тендерам. Помню, что нам постоянно приходилось заниматься организацией поставок вагонов, а потом логистику отладили транспортные службы холдингов. После отладки логистики, отгрузка продукции осуществлялась в установленные сроки.

Холдинги провели централизацию сбыта, что позволило заводам заниматься производством, а не коммерцией. Заводы получили возможность планировать загрузку производства на полугодие и своевременно проводить капремонт металлургического оборудования. Облегчилось снабжение, поставка металла стала более четкой и своевременной. Повысился уровень юридической и аналитической поддержи бизнеса.

Не буду греха таить, раньше мы задерживали платежи, а заводы бегали за нами и выбивали деньги. С появлением холдингов подтянулась договорная дисциплина. Холдингам проще привлекать инвестиции и взаимодействовать с банками, но останавливаться на этом не буду. Средства, вложенные в масштабную модернизацию заводов, говорят сами за себя.

В централизации были и недостатки. На мой взгляд, проявилось это в ТМК, когда московские управленцы слишком сильно оторвались от заводов, не всегда адекватно воспринимая их проблемы. Из Москвы плохо видно, что происходит на местах, — развивается бюрократия. Неслучайно многие специалисты из ЧТПЗ (где организация бизнеса, на мой взгляд, была самой эффективной) перешли на руководящие позиции в ТМК.

Немного о лоббировании интересов трубной отрасли. Вскоре после создания холдингов ОМК, ТМК и ЧТПЗ, их владельцы пригласили опытного чиновника Александра Дейнеко возглавить Фонд трубной промышленности. До перехода на общественную работу он курировал металлургию в правительстве. До этого работал в Минчермете СССР и, естественно, обладал высокой «аппаратной культурой», хорошо  понимая технологию принятия решений.  Фонд грамотно сочетал работу в органах власти и СМИ с юридической поддержкой инициатив металлургов. В частности, благодаря Фонду были введены меры по защите внутреннего рынка от украинских нефтегазовых труб. Сегодня Фонд не столь актуален, после ухода из жизни Александра Дейнеко он утратил свою значимость. Трубники защищают интересы через сильную ассоциацию «Русская сталь», которую недавно возглавил Алексей Мордашев.

Особо подчеркну, что никакие бюджетные деньги, никакие госкорпорации на формирование российского рынка труб существенного влияния не оказали. На мой взгляд, в этом важная причина успешного развития трубных заводов. Трубникам повезло, что им не помогал ни госбюджет, ни госкорпорации. Им не ломали рынок, не затаскивали в государственные структуры, чиновники не  выбирали лучших, чтобы дать им  госбюджет. Все разработки, модернизацию производства и импортозамещение трубники финансировали самостоятельно. Министерства, агентства и фонды, в названии которых хорошие слова «промышленность» и «технологии», но мало промышленников и технологов, в ситуацию на трубном рынке особо не вмешивались.

Положение дел в российском нефтегазовом машиностроении сильно отличается от трубной промышленности. Здесь нет ОМК, ТМК, Caterpillar, Komatsu, Liebherr, Cameron, NOV, Hilong, Rongli Petroleum Machinery. Здесь много разрозненных предприятий, которые едва сводят концы с концами. Неслучайно регулярно кто-то разоряется и уходит с рынка, как, например, Кунгурский завод или ВЗБТ.

У компаний сильно отличаются финансовые возможности. Например, трубникам несложно оплатить сертификацию в системах «ГАЗПРОМСЕРТ» или ООО «НИИ Транснефть», а вот для машиностроительных заводов, которые выживают, это огромная проблема.  У нас в  ЛУКОЙЛе было разное, но никто не заставлял заводы платить за какие–то бумаги. Полностью разделяю мнение, что системы корпоративной сертификации приносят вред, особенно в период санкций, когда заводы и так обескровлены и с трудом выживают.  

Более-менее приемлемая ситуация сложилась на таких предприятиях, как «Силовые машины» (кстати, создано металлургом Мордашевым), «Синара» (тоже создано металлургом Пумпянским), «Трансмашхолдинг», ГМС, и в некоторых других частных, эффективно управляемых компаниях. Там, как и в ТМК/ОМК, проведена модернизация заводов, централизован сбыт, налажено взаимодействие с заказчиками, которым комфортно взаимодействовать с подобными партнерами. 

К сожалению, вместо того, чтобы поощрять формирование мощных частных холдингов по аналогии с трубной промышленностью, в машиностроении сделан крен на распределение бюджетных денег и создание госкорпораций. Нет у машиностроителей и эффективных отраслевых объединений, подобных ассоциации «Русская сталь». Много вопросов вызывает специализация кураторов машиностроительных отраслей. Мне, авиационному инженеру, побывавшему на многих заводах авиапрома, непонятно, почему создание российских самолетов курирует выпускник Ленинградского института советской торговли. 

С позиции опыта взаимодействия с промышленными предприятиями, работы в течение четверти века в закупочной службе крупной нефтяной компании не верю в попытки решить проблемы российского нефтегазового оборудования бюджетными деньгами или упованием на госкорпорации. Успешный опыт крупных частных компаний в машиностроении подтверждает тезис, что в кризисное время на них и нужно делать ставку.

Поддерживая в целом предложения Александра Романихина, которые он высказал на круглом столе в Нижневартовске, не могу согласиться, что Минэнерго сможет выправить ситуацию. Да, сегодня кадры в Минэнерго лучше, чем в Минпромторге, но ни одно государственное ведомство после распада СССР ничего не меняло на рынке поставок нефтегазовому комплексу. Минэнерго сильно отличается от почивших в бозе советских Миннефтепрома и Мингазпрома. Если последние давали производственные и научно–технические ориентиры как трубникам, так и поставщикам оборудования, то Минэнерго делать это не в состоянии.

Минэнерго должно стимулировать формирование консолидированного заказа, но не более того. Взаимодействовать с «Газпромом», «Роснефтью», «Транснефтью», «Сургутнефтегазом», «Газпром нефтью», «Татнефтью»,  другими компаниями ТЭК должны промышленные холдинги или их консорциумы. Самые дееспособные поставщики, классифицированные по основной номенклатуре, представлены среди номинантов «ТЭК-рейтинга» и хорошо известны. То, что именно заказчики должны координировать импортозамещение в ТЭК, подтверждает и опрос на сайте Агентства нефтегазовой информации. 

Убежден, что нужно немедленно прекратить распределение государственных денег на оборудование для нефтегазового комплекса. Тогда присосавшиеся к процессу «пиявки» отпадут сами. Не будет госденег — пропадет интерес рулить их освоением. Произошел ли качественный перелом в российском станкостроении после выделения огромных госбюджетных средств в «тучные годы»? А если нет, то почему сегодня пытаются решить проблему с помощью госбюджета?  

Нефтегазовый комплекс — самая доходная отрасль нашей экономики, и не нужны здесь бюджетные деньги. Необходимы компетентные кадры, мозги, схемы межотраслевого взаимодействия, но не госбюджет. Государственных денег и так не хватает, они нужны армии, оборонпрому, агромашу, авиапрому, медицине, образованию и другим сферам.

Трубная промышленность может преподать много полезных уроков поставщикам нефтегазового оборудования. Уровень организации бизнеса у трубников существенно выше, поэтому они и добились успехов. Выстроено эффективнее  лоббирование отрасли и взаимодействие  с заказчиками. Машиностроителям предстоит заимствовать многое – от открытой публикации индикативных цен до использования формулы цены, которая сегодня остро необходима и при поставках нефтегазового оборудования. При интересе читателей готов делиться опытом организации трубного рынка. В условиях санкций российским поставщикам ТЭК предстоит быстро перенимать все лучшее и благодаря Агентству нефтегазовой информации они получают такую возможность.  

На нашем сайте проходит опрос "Кто должен курировать импортозамещение в ТЭК?". Предлагаем поучаствовать!