Почему 2026 год становится переломным для инвестиций в ТЭК

Слушать.

Москва. Мировая энергетика проходит через структурную трансформацию инвестиционных потоков: деньги уходят из нефтедобычи в газовые активы и в низкоуглеродную генерацию, что стало особенно заметно в условиях кризиса, связанного с событиями на Ближнем Востоке.

Чем вызвана эта трансформация и насколько долгосрочен тренд, изучило Агентство нефтегазовой информации.

Смена приоритетов

По данным консалтинговой компании Wood Mackenzie, в первом полугодии 2026 года на сделки по приобретению газовых активов пришлось $32 млрд – рекордный показатель более чем за десятилетие. Средняя премия, которую покупатели платили сверх доходной оценки активов, достигла 21% - это самый высокий уровень с 2013 года. Одновременно инвестиции в нефтедобычу сокращаются уже третий год подряд, несмотря на то, что котировки барреля остаются на комфортных для отрасли уровнях около $90-100.

Эти цифры укладываются в более широкую картину, которую изложило Международное энергетическое агентство (МЭА) в докладе «Повестка трансформации – 2026». Общий объем мировых инвестиций в энергетику в этом году вырастет на 5% и достигнет рекордных $3,4 трлн. Из этой суммы около $2,2 трлн будет направлено в возобновляемую и атомную энергетику, электросети, системы хранения энергии, повышение энергоэффективности и электрификацию – то есть в широкий периметр «чистой» энергетики. Оставшиеся примерно $1,2 трлн достанутся нефти, газу и углю, при этом газ внутри этого блока – явный фаворит: вложения в него, по прогнозу МЭА, вырастут более чем на 10%, до $330 млрд, максимума за 10 лет.

Отдельно фиксируется возвращение интереса к атому: вложения в ядерные проекты в 2026 году оцениваются в $80 млрд. Этот разворот уже виден на уровне конкретных решений и корпоративной отчетности. Минэнерго США в июне 2026 года выделило $17,5 млрд кредитов на строительство 10 реакторов AP1000 на пяти площадках. Constellation Energy, крупнейший оператор АЭС в США, по итогам второго квартала 2026 года повысила прогноз прибыли на год на фоне роста спроса на электроэнергию и продвижения перезапуска станции Crane Clean Energy Center. Не менее показательна динамика у BWX Technologies – единственного производителя реакторов для атомного флота ВМС США, которая в последние годы активно наращивает и коммерческое направление: компания отчиталась о росте выручки сегмента на 72% год к году, до $302,5 млн.

Инвестиции в газ

Процесс перетекания капитальных вложений из upstream-нефти в газовые проекты уже заметен в отчетности самих лидеров рынка.

TotalEnergies в опубликованной стратегии на 2026-2030 годы понижает прогноз по чистым капитальным вложениям до $16 млрд в 2026 году (с последующим удержанием в коридоре $15-17 млрд) и объявляет программу экономии в $7,5 млрд за пятилетку. При этом капитальные затраты компания делит поровну – на поддержание нефтедобычи и на диверсификацию за счет газа, СПГ, водорода и ВИЭ, а интегрированный СПГ-бизнес обеспечит более 70% роста денежного потока к 2030-у.

Похожую динамику демонстрируют и остальные игроки, но с характерным разделением: деньги придерживают именно в нефтяном сегменте. По итогам отчетности за четвертый квартал 2025 года компания ConocoPhillips объявила о снижении капитальных и операционных затрат на $1 млрд в 2026 году. Chevron снизила долгосрочный ориентир по капитальным вложениям до $18-21 млрд в год. Shell, чтобы профинансировать крупнейшую за 10 лет сделку – покупку канадского газового месторождения ARC Resources за $16,4 млрд, временно сократила квартальную программу обратного выкупа акций с $3,5 до $3 млрд. Показательно, что деньги были вложены именно в газовый актив: 59% добычи ARC приходится на природный газ, а сделка укрепляет канадскую газовую платформу Shell, привязанную к экспортному проекту LNG Canada.

Американский оператор трубопроводов и перерабатывающих мощностей ONEOK в конце августа 2026 года договорился о покупке газоперерабатывающих и транспортных активов Brazos Midstream в Пермском бассейне за $4,43 млрд, что более чем удвоит его перерабатывающие мощности в этом регионе. Еще более показателен пример Mitsubishi, которая в июле 2026 года закрыла сделку по покупке газовых и трубопроводных активов американской Aethon Energy за $7,5 млрд – крупнейшее приобретение в истории компании и крупнейшая сделка японской корпорации в сланцевом секторе США.

Спрос на газовую инфраструктуру уже отражается в текущих финансовых результатах компаний. Kinder Morgan – крупнейший оператор газотранспортной инфраструктуры Северной Америки – отчиталась о рекордных результатах второго квартала 2026 года: скорректированная EBITDA выросла на 12% год к году, до $2,199 млрд, что стало рекордом для второго квартала и позволило компании второй раз за год повысить прогноз. Портфель проектов достиг $9,6 млрд, из которых 92% приходится именно на газовые проекты, а более 60% напрямую связаны со спросом со стороны электроэнергетики и дата-центров.

Доцент Финансового университета при Правительстве РФ Валерий Андрианов считает, что этот сдвиг отражает глубокую структурную перестройку мировой энергетики.

«Во-первых, главной тенденцией современной энергетики является увеличение доли электроэнергии в энергобалансе при снижении доли моторного топлива. Это в свою очередь обусловлено развитием электротранспорта и, в первую очередь, бурным развитием технологий искусственного интеллекта и центров обработки данных, – поясняет эксперт. – Этому сектору в ближайшее время потребуются огромные объемы энергии, и именно газ сегодня является основным сырьевым ресурсом для выработки электроэнергии для ЦОДов. Только за счет использования голубого топлива можно быстро наращивать генерирующие мощности и при этом гарантировать стабильность их работы, которую ВИЭ не могут обеспечить без систем хранения энергии. По сути, газ служит переходом – от угля и нефти к чистой энергетике».

По словам эксперта, свою роль играет и текущая волна новых крупных проектов по сжижению природного газа – в США, Австралии и других регионах, – которая стимулирует сделки по слиянию и поглощению. А конфликт в Персидском заливе заставляет ключевых потребителей газа скупать активы в более безопасных юрисдикциях, прежде всего в США, ради диверсификации поставок, что также подстегивает инвестиции.

Руководитель лаборатории «Энергия будущего» Московской школы управления «Сколково» Владимир Демидов согласен с тем, что на первый план вышли геополитические риски.

«Все, что происходит на Ближнем Востоке, в России, любые конфликты, ведущие к волатильности цен, заставляют инвесторов уводить капитал в активы с более предсказуемой доходностью и меньшим сроком окупаемости», - отмечает он.

По его словам, в первом полугодии 2026 года газовая отрасль растет по инвестициям почти на 8%.

Почему нефть теряет деньги

Парадокс момента в том, что нефть теряет инвестиции не из-за низких цен – котировки держатся высоко на фоне ближневосточного конфликта, – а из-за нежелания компаний вкладываться в будущее при таких ценах. Валерий Андрианов объясняет это осторожностью крупных игроков и подчеркивает, что начался этот тренд давно.

«Корпорации опасаются возвращения профицита на мировой рынок в среднесрочной перспективе, в случае замораживания или полного прекращения конфликта на Ближнем Востоке, – сказал он. – В этой ситуации неизбежно произойдет снижение котировок и падение прибылей. Поэтому текущие сверхприбыли компании предпочитают направлять не на новые инвестиции, а на погашение долгов, выплату дивидендов акционерам и выкуп акций».

Добавляет давления и позиция части финансовых институтов, демонстративно отказывающихся от вложений в нефтяную промышленность в рамках «зеленой» повестки.

Владимир Демидов подтверждает: за первое полугодие западные компании перестали наращивать капзатраты, сосредоточившись на рентабельности и выплатах акционерам.

ВИЭ: диверсификация или энергопереход

Отдельная роль в этой смене парадигмы отводится ВИЭ: за ростом инвестиций в возобновляемую энергетику стоит реальный энергопереход или просто диверсификация рисков со стороны большого количества игроков.

Владимир Демидов считает, что ситуация будет отличаться для каждого региона.

«В Северной Америке и Китае инвестиции в ВИЭ – это диверсификация. КНР отлично сработал во время кризиса в Персидском заливе: у него была своя нефть, а огромное количество энергомощностей перешло в ВИЭ. Пекин становится более гибким к таким сложностям, как остановка поставок газа или нефти», – говорит эксперт.

В Европе, по его словам, ситуация иная: общие инвестиции в электроэнергетику составляют более $2 трлн, из них около $700 млрд идут в ВИЭ. Здесь это долгосрочный структурный тренд, демонстрирующий, что ЕС движется в сторону энергоперехода.

Временное решение или фундаментальный сдвиг

Оба эксперта сходятся во мнении, что нынешний перекос в пользу газа сохранится в среднесрочной перспективе, но расходятся в деталях горизонта.

«Ситуация с газом в ближайшие 3-5 лет, скорее всего, останется прежней, однако к концу десятилетия характер тренда изменится, – считает Валерий Андрианов. – Во-первых, к тому времени должны получить более широкое распространение промышленные аккумуляторы, а также значительно продвинется технология малых атомных реакторов. Как следствие, ВИЭ и атомная энергетика будут теснить газ в качестве основного источника выработки электроэнергии для ЦОДов. Во-вторых, к 2030 году в эксплуатацию войдет значительное число строящихся ныне СПГ-заводов. Это может обрушить цены на газ и снизить инвестиционную привлекательность новых проектов».

Инвестиции в нефть, добавляет он, сохранятся за счет необходимости диверсификации источников поставок – в частности, интерес будет расти к Венесуэле, где сейчас активно наращивается добыча.

Владимир Демидов настроен более однозначно. По его мнению, тренд надолго: газ и другие низкоуглеродные ресурсы продолжат замещать нефть. Эксперт указывает на два структурных фактора – всплеск потребления электроэнергии, который вряд ли развернется вспять, и сжатые сроки окупаемости, которые делают новые нефтяные проекты менее привлекательными на фоне затянувшейся геополитической турбулентности.

«Компании перестают инвестировать в новые нефтяные проекты, работая только с уже существующими. Но скорректировать тренд способны факторы энергобезопасности и региональная специфика – от Африки до Ближнего Востока ситуация будет развиваться по-разному», - добавляет он.

Среди аналитиков устойчиво мнение, что 2026 год становится годом, когда газ закрепляет за собой статус переходного топлива №1, а нефтяная отрасль переходит в режим управления существующими активами вместо поиска новых.

Фото сгенерировано нейросетью