Как 31,5 тысячи санкций против России изменили мировую экономику

Москва. С 2014 года против России введено более 31,5 тысячи санкций - такие данные приводит независимый аналитический портал Кастеллум. Хотя основной удар пришелся по российскому топливно‑энергетическому комплексу (ТЭК), последствия ощутили и страны Запада: рост цен на энергоносители, снижение конкурентоспособности промышленности, дедолларизация торговли. Агентство нефтегазовой информации разбиралось, какие рестрикции оказались наиболее болезненными и к чему ведет эскалация санкционного давления.

Масштаб и география ограничений

География санкционного давления обширна. Лидером по числу ограничений выступают США с 7 411 санкциями (23,5 %), хотя их объем немного снизился после того, как 18 декабря 2025 года Вашингтон вывел из‑под рестрикций семь юридических и двух физических лиц. За ними следуют Канада (3 980 ограничений, 12,6 %) и Швейцария (3 851, 12,2 %). Четвертое место занимает Евросоюз: с учетом 19‑го пакета он ввел 3 212 ограничений (10,2 %). В десятку также вошли Норвегия (2 838, 9 %), Великобритания (2 537, 8,1 %), Исландия (2 482, 7,9 %), Новая Зеландия (2 032, 6,4 %), Австралия (1 694, 5,4 %) и Япония (1 441, 4,6 %).

Ведущий аналитик ФНЭБ, научный сотрудник Финансового университета при Правительстве РФ Игорь Юшков отмечает, что большая часть «роста» санкций - это наращивание массива персональных ограничений против физических и юридических лиц, а не принципиально новые инструменты давления.

«Существенно повлияли на российскую экономику последние крупные меры - включение двух ВИНК РФ в санкционный список США. Но последующая синхронизация санкций (дублирование мер ЕС, Швейцарией и другими странами) уже почти не меняет картину: это скорее техническое расширение, чем качественно новые удары по экономике», - поясняет эксперт.

Последствия для России

Санкции оказывают прямое давление на нефтегазовый сектор России, но их влияние проявляется не столько в физическом сокращении объемов экспорта, сколько в финансовых и логистических аспектах. Наблюдается структурный сдвиг, который эксперты называют «новой экономической рациональностью». Одним из доказательств давления на нефтяной сектор может стать снижение нефтегазовых доходов до минимального значения со времен пандемии Ковид‑19.

При этом физические потоки перенаправились: Россия нарастила поставки в Индию и Китай. Например, доля российской нефти в морском импорте Китая в феврале 2026 года выросла до 18% (около 1,9 млн барр. в сутки). Однако этот сдвиг сопряжен с издержками - ростом фрахта и использованием «теневого флота», который теперь сам становится объектом санкций.

Наиболее болезненными оказались не отдельные меры, а их комплексный характер, создающий эффект «каскадного давления». Так, санкции против двух российских ВИНК, введенные в ноябре 2025 года, создают высокие риски для любых контрагентов, работающих с ними, угрожая отлучением от долларовой системы. Это вынуждает покупателей требовать дополнительных дисконтов.

С 1 февраля 2026 года ЕС ввел новый потолок цен в 44,1 за барр. - ниже себестоимости с учетом логистики и страховки для некоторых проектов. Еврокомиссия предложила перейти к полному запрету на морские услуги (страхование, фрахт) для поставок российской нефти, что направлено на разрушение логистических цепочек.

США и Великобритания усилили давление на танкеры: в новом пакете рестрикций Великобритании от 24 февраля 2026 года под удар попали 48 танкеров «теневого флота» и оператор трубопроводов Транснефть. Всего под ограничениями находится уже 640 судов, что повышает стоимость фрахта и создает дефицит доступного тоннажа.

Эффект бумеранга

Игорь Юшков, отмечает, что для стран Запада санкции обернулись и собственными издержками.

«Ряд отраслей в ЕС исторически был выстроен на дешевых поставках российских нефти, газа и угля. После отказа от них Европа столкнулась с периодами сверхдорогого газа, а проблема высоких цен на топливо остается актуальной. ЕС продолжает вытеснять остатки российского газа: уже запрещен импорт российского СПГ по краткосрочным контрактам с 25 апреля 2025 года, а с 1 января 2027 года под запрет попадут и долгосрочные трубопроводные контракты. Это снижает конкуренцию на рынке, что в перспективе будет подталкивать цены вверх. Европа сознательно идет на отказ от российских углеводородов, воспринимая это как политически правильный шаг, хотя экономически он усиливает деиндустриализацию. В результате газ для европейских потребителей дороже, чем мог бы быть при сохранении поставок из России. С нефтью ситуация аналогичная: конечная цена выше потенциально возможной. Все это повышает себестоимость европейской продукции и ухудшает конкурентоспособность промышленности. Если бы энергоресурсы были дешевле, экономика Евросоюза могла бы расти быстрее и менее болезненно проходить структурную перестройку».

Санкции имеют и макроэкономические последствия. Политика ограничений стимулировала дедолларизацию и децентрализацию мировой торговли: в 2025 году 85% транзакций России были проведены без использования валют стран «Большой семерки». Отказ от прямых поставок дешевых российских энергоносителей не привел к исчезновению товаров РФ с рынка - они поступают через посредников, но по более высоким ценам. Европейские потребители через цепочку покупают те же ресурсы, но дороже, что снижает конкурентоспособность западной промышленности. По оценкам российских экспертов, санкции уже обошлись американскому бизнесу более чем в 300 млрд упущенной выгоды.

Прогнозы и сценарии

Руководитель лаборатории «Энергия будущего» Московской школы управления «Сколково» Владимир Демидов считает, что давление будет усиливаться.

«Запад продолжает вводить новые пакеты санкций. Последний от Великобритании (февраль 2026) назван „крупнейшим“ с начала конфликта и впервые столь системно бьет по сжиженному природному газу (СПГ) и трубопроводной инфраструктуре. ЕС последовательно снижает потолок цен, приближая его к уровню себестоимости добычи в России. Это создает долгосрочное давление на рентабельность. Рестрикции перестали быть временной мерой и стали инструментом постоянного давления. В ЕС и США рассматривают Россию как „стратегического соперника“, что исключает отмену ограничений в обозримом будущем».

По мнению эксперта, единственным фактором, который теоретически может замедлить этот процесс, является риск дестабилизации мирового рынка. Однако, как показала оценка Еврокомиссии, в Брюсселе считают полный запрет морского экспорта нефти из РФ «некритичным для стабильности рынков», полагая, что они адаптировались.

Таким образом, наиболее вероятным сценарием остается дальнейшее ужесточение мер: усиление давления на танкеры, постепенное распространение ограничений на газовый сектор и дальнейшее снижение ценовых пределов. Санкционная война переходит в фазу долгосрочного противостояния, где каждая сторона платит свою цену за выбранную стратегию.