Невидимый фронт энергоресурсов от Великой Отечественной до наших дней

Москва. Каждая армия опирается не только на людей и оружие, но и на топливо. Во время Великой Отечественной войны нефть и нефтепродукты стали одной из ключевых основ победы: от работы танков и авиации до логистики фронта. Сегодня, в XXI веке, роль энергоресурсов только усилилась - газ, нефть, электроэнергия и новые виды топлива определяют боеспособность армии, устойчивость тыла и безопасность страны.

К 23 февраля Агентство нефтегазовой информации вспоминает, как энергетика помогала фронту в годы войны, и смотрит, как она работает на оборону и мир в наши дни.

Без топлива не было бы ни Катюш, ни танковых прорывов, ни авиации

Во время Великой Отечественной войны нефтяная отрасль стала ключевым фактором выживания армии: от наличия горючего зависели танки, грузовики, авиация и железнодорожные перевозки.

В конце октября 1941 года, после провала немецкого плана «быстрой войны» под Москвой, Германия усилила внимание к обеспечению вермахта нефтью - осложнялось это сокращением поставок из Румынии: советская авиация систематически бомбила румынские нефтепромыслы в районе Плоешти (откуда до 1944 года в Германию шло около 62 % нефтепродуктов - порядка 10,3 млн т).

Из‑за топливного дефицита Адольф Гитлер изменил план «Барбаросса» на план «Блау»: целью стал захват кавказских месторождений (до войны здесь добывали 95% советской нефти: в Баку - более 70%, в Грозном и Майкопе - около 25%) с последующим выходом к нефти Ирана, Ирака и Индии. Летом 1942 года немцы создали акционерное общество «Немецкая нефть на Кавказе» и направили к Грозному и Баку специалистов для работы на месторождениях после захвата.

После выхода немцев к Кавказскому хребту советское командование изменило схему доставки нефти из Баку. С июля 1942 года навигация по Волге и поставки по железной дороге прекратились - тогда нефть стали вывозить необычным способом: цистерны (заполненные на 2/3 и соединенные по 15-20 штук) буксировали по Каспийскому морю в Красноводск и Гурьев, а оттуда везли по железной дороге через Ашхабад и Ташкент. Маршрут из Баку в Сталинград вырос с 1 200 км до 5 000 км (около 300 км - по воде).

В разгар боев за Сталинград среднесуточное потребление топлива достигало 1 000 т: бакинскую нефть направляли в Саратов на переработку. В 1942 году Саратовский НПЗ (крупнейший в Европе) переработал 3 млн т топлива - более четверти от всего объема нефтепродуктов, произведенного в СССР за годы войны. Часть топлива шла по «дороге смерти», постоянно бомбившейся люфтваффе, часть - по новой железной дороге (введена в августе 1942‑го, по ней прошло свыше 300 тыс. вагонов).

За 5 месяцев 1943 года (апрель-ноябрь) построили трубопровод Астрахань-Саратов (655 км, 8 насосных станций) из труб демонтированных нефтепроводов. В ноябре 1942‑го все немецкие попытки прорваться к Баку были отбиты: месторождения Азербайджана остались недоступными для вермахта. Это повлияло на отказ Турции выступать на стороне Германии и осложнило поставки по «трансиранскому» маршруту «ленд-лиза». С конца 1942 года немецкая экономика испытывала хронический дефицит топлива.

Битва за Кавказ стала борьбой за контроль над нефтяными месторождениями: усилия нефтяников и инженеров по перестройке логистики и созданию новых маршрутов поставок сыграли ключевую роль в обеспечении фронта горючим и в итоге ослабили возможности Германии вести войну.

От ВОВ к эпохе Холодной войны и гонки технологий

После Победы в Великой Отечественной войне топливо превратилось не только в ресурс для армии, но и в инструмент глобального влияния. В эпоху Холодной войны нефть стала одним из важнейших элементов геополитического противостояния. 

Советский Союз обеспечивал энергоресурсами большинство стран Восточной Европы, входивших в Совет экономической взаимопомощи. Углеводороды обменивались на другие товары на условиях, которые ежегодно согласовывались и пересматривались. Именно такие соглашения часто становились камнем преткновения в порой крайне напряженных отношениях между социалистическими странами Восточной Европы и СССР. 

В середине 1960‑х годов Советский Союз приступил к масштабной реализации углеводородного проекта — освоению уникальных нефтегазовых месторождений Западно‑Сибирской равнины. Крупнейшим оказалось Самотлорское месторождение, запасы нефти на котором оценивались в 7 млрд тонн. Параллельно в стране адаптировали технологические схемы под местное сырье. Так, на Сызранском НПЗ запустили установку термического крекинга ТК‑1, рассчитанную на более тяжелую по удельному весу, сернистую нефть с примесью хлористых солей, отличавшуюся от традиционного бакинского сырья. 

На Московском НПЗ был налажен выпуск зимнего дизельного топлива. В послевоенные годы этот завод стал первой площадкой в стране, где начали производить передовое сырье для пластиков - полипропилен. 

В год окончания Второй мировой войны усилившиеся США, сформировав новый англосаксонский полюс силы, подписали с Саудовской Аравией первое соглашение об обмене нефти на гарантии безопасности. В других странах региона при поддержке своих спецслужб Вашингтон инициировал «парад» национальных движений, постепенно перехватывая контроль над местными энергоресурсами у Великобритании. 

Искусственный характер этого «парада» особенно ярко проявился в Иране. В 1953 году там к власти пришли силы, нацеленные на реальную независимость от Запада и возвращение контроля над ресурсами. Как только это произошло, США и Великобритания объединились и организовали первую в истории «цветную революцию». К власти в Тегеране вернули шаха, а его первый указ вновь предоставил британским и американским компаниям исключительные права на разработку иранских месторождений. 

В 1960 году страны - экспортеры нефти создали ОПЕК, формально для того, чтобы совместно влиять хотя бы на ценообразование. По учебникам это подается как шаг к суверенному контролю над ресурсами. Однако на практике ОПЕК никогда не была полностью самостоятельной структурой и во многом формировалась при участии западных корпораций и под влиянием США. 

В 1974 году, вскоре после войны арабских стран с Израилем, государственный секретарь США Генри Киссинджер провел секретные переговоры с саудовским королем. В обмен на гарантии безопасности, поставки вооружений и фактическое закрепление «вечных» прав правящей династии Саудов была достигнута договоренность, что Саудовская Аравия будет продавать нефть исключительно за доллары. 

После того как лидер ОПЕК объявил об этом курсе, США провели аналогичные переговоры и с другими главами нефтедобывающих государств картеля. В итоге именно Организация стран - экспортеров нефти закрепила доминирование нефтедоллара на долгие годы вперед. И если с тем, что в том же году СССР стал крупнейшим поставщиком «черного золота», США и западные корпорации ничего сделать не могли, то с большинством прочих экспортеров им удалось договориться без лишнего шума. 

В 1979 году из‑за энергетических интересов на Ближнем Востоке вновь вспыхнули внутренние конфликты. Исламская революция в Иране, свергнувшая проамериканский режим, стала одной из причин войны с Ираком, ориентированным на США. Запад, ожидаемо, поддержал Багдад. 

Когда позже Ирак решил воспользоваться своими военными поставками и вторгся в Кувейт, США через структуры ООН в 1990 году сформировали антииракскую коалицию. Показательно, что в официальных документах главным виновником региональной нестабильности был назван именно Иран, на который и были наложены жесткие санкции.

Современная армия и энергоресурсы

С началом 2000‑х стало очевидно, что на протяжении всего XX века существенным ограничителем расширения западного влияния на рынке энергоресурсов выступал СССР. После его распада баланс сил изменился, и «настоящая» борьба за контроль над нефтью и газом вступила в более открытый и жесткий этап. Стало понятно, что относительно низкий уровень цен во многом обеспечивался тем, что Москва была одним из ключевых экспортеров нефти. Как только Советский Союз исчез с политической карты мира, ценовая и геополитическая конфигурация резко изменилась. 

В 1999 году США и Европа завершили формирование контура глобальной нефтегазовой отрасли, опирающегося на шесть крупнейших транснациональных корпораций: в Северной Америке - Chevron, ExxonMobil и ConocoPhillips, в Европе - BP, Shell и Total. 

Вскоре после этого теракты 11 сентября 2001 года стали поводом для начала масштабной «войны с терроризмом», в ходе которой Соединенные Штаты провели ряд военных кампаний на Ближнем Востоке и в других регионах. Параллельно с этим крупные нефтегазовые компании активно расширяли свое присутствие, получая доступ к рынкам и ресурсной базе вовлеченных в конфликты государств. 

По мере того, как корпорации становились операторами и экспортерами ресурсов в различных странах, на мировом рынке начался устойчивый рост цен. С $14 за барр. в 1999 году стоимость нефти выросла примерно до $35 к 2002‑му. 

В 2003 году США вторглись в Ирак и по итогам операции добились фактического контроля западных компаний над значительной частью нефтяных запасов этой страны. Дополнительное вовлечение иракских ресурсов в орбиту транснационального капитала сопровождалось дальнейшим увеличением цен: к 2005 году баррель нефти стоил уже около $60. 

Существенным фактором роста цен стал и стремительный экономический подъем Китая, вызванный, в частности, переносом туда значительной части западных производств. Это привело к резкому увеличению мирового спроса на энергоресурсы и дополнительно подстегнуло нефтяные котировки. 

На фоне приближения очередного цикла финансовой «перезагрузки» спекулятивная активность на Уолл‑стрит и в британских финансовых центрах разогнала цену нефти до примерно $144 за барр. Вслед за этим последовал глобальный финансовый кризис, в ходе которого стоимость нефти обрушилась ниже $30. 

В этот период шесть ведущих нефтегазовых корпораций перешли к заранее подготовленному курсу на освоение новых источников углеводородов - прежде всего сланцевых нефти и газа. Уже к концу 2013 года США из крупного импортера превратились в заметного экспортера, а сохранение высоких цен вновь стало выгодным для нефтегазового бизнеса. Под влиянием политики Вашингтона стоимость нефти была выведена примерно на уровень $108 за барр. 

В 2014 году, на фоне обострения ситуации вокруг России и введения антироссийских санкций, западные страны одновременно усилили давление на ОПЕК, рассчитывая через Саудовскую Аравию добиться обвала цен. В результате котировки нефти снизились с примерно $108 в 2013 году до около $53 в 2014‑м. При этом нефтегазовая отрасль США продолжала наращивать добычу: для сланцевых компаний такой ценовой уровень оставался приемлемым, а заранее разработанные дотационные и кредитные программы обеспечили им дополнительную устойчивость. Для стран ОПЕК удешевление нефти обернулось значительным ростом убытков. 

В этих условиях России пришлось притормозить ряд восстановительных и инфраструктурных процессов, которые последовательно реализовывались внутри страны. Параллельно были предприняты шаги по предотвращению дальнейшего военного и политического сжатия пространства вокруг России: был возвращен Крым, проведена адаптация к международным санкциям, продемонстрированы новые возможности флота, ВКС и армии на дальних операционных рубежах, а также заявлен прорыв в ряде направлений стратегического вооружения. Запуск масштабных национальных программ и общая устойчивость к внешнему давлению способствовали укреплению связей с рядом ближневосточных партнеров, традиционно ориентировавшихся на США.

Далее Москва смогла выстроить взаимодействие с ключевыми участниками ОПЕК, и в формате ОПЕК+ было согласовано сокращение добычи. Это позволило поднять цены с примерно $43 за барр. в 2016 году до порядка $65 в 2018‑м. В ответ США попытались еще активнее наращивать собственную добычу, однако коалиция стран ОПЕК+ и очередная сделка в этом формате удержали котировки в районе $50. 

После этого Соединенные Штаты предприняли попытку усилить давление на одного из крупнейших нефтяных игроков - Венесуэлу. Предполагалось, что санкции и эмбарго быстро приведут к смене власти. Однако вмешательство России и Китая затруднило реализацию такого сценария. Попытки переворота и военного мятежа успеха не имели, санкционный режим затянулся, а возникшие ограничения в поставках нефти не уменьшили, а наоборот, увеличили мировой ценовой уровень - до примерно $72 за барр. 

Энергетический щит настоящего и будущего

Сегодня мир по‑прежнему находится в нефтегазовой эпохе. До тех пор, пока постнефтяная модель экономики окончательно не сформируется, именно нефтегазовый сектор будет оставаться одним из ключевых факторов, определяющих мировую политику и характер международных конфликтов. 

Современные потребности вооруженных сил в энергии гораздо сложнее, чем во времена Второй мировой войны. Тогда основная нагрузка приходилась на обеспечение дизельным топливом, бензином и авиационным керосином. Сегодня к ним добавились энергосистемы для работы радиолокационных станций, центров управления, спутниковых систем связи и разведки, а также беспилотных комплексов различного назначения. 

Устойчивое функционирование нефтегазовой инфраструктуры обеспечивает не только переброску техники и боеприпасов в нужные районы, но и непрерывность управления войсками, ведения разведки и поддержания связи в условиях кризисов, киберугроз и атак на критически важные объекты. 

Если в середине XX века ключевым вопросом для армии был физический доступ к нефти и горючему, то в XXI веке на первый план выходят надежность энергосистем, киберустойчивость инфраструктуры и способность государства оперативно перестраивать логистику поставок. Нефтегазовый комплекс по‑прежнему остается фундаментом обороноспособности, но все в большей степени опирается на цифровые технологии, новые виды топлива и высококвалифицированные инженерные и научные кадры. 

В этом контексте 23 февраля можно рассматривать не только как день военнослужащих, но и как день людей, обеспечивающих энергетическую безопасность страны. Инженеры, геологи, работники добывающих предприятий, операторы нефтеперерабатывающих заводов, специалисты по кибербезопасности и управлению инфраструктурой - все они вносят вклад в поддержание устойчивости армии и экономики. 

Источники фото: сайт https://may9.ru/; фотоархив Агентства нефтегазовой информации

 

Литература: Фалин В.М. Второй фронт. Антигитлеровская коалиция: конфликт интересов. – М.: ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016. – 710 с.; Пан или пропал: история без совести. Комментарий «Родины» к решению польского сейма о виновниках развязывания Второй мировой войны. / Российская газета 13.01.2020, № 8057, полоса 12. https://rg.ru/2020/01/10/kommentarij-rodiny-k-resheniiu-polskogo-sejma-o-vinovnikah-razviazyvaniia-v...; Рыжков Н.И. Великая Отечественная: битва экономик и оружие Победы. − М.: Издательский дом «Экономическая газета», 2011. – 448 с.; Энергия Великой Победы / Группа авторов, по заказу Министерства энергетики Российской Федерации. – М.: Экспертус, 2015. – 500 с.; Байбаков Н.К. Нефтяной фронт. – М.: Газоил Пресс, 2006. – 92 с.; Мухин М. Топливо Победы: Азербайджан в годы Великой Отечественной войны (1941 – 1945 гг.). М.: Художественная литература, 2018. – 248 с.; Патриотические истории. Николай Байбаков. Провал операции «Блау». Информационный портал «mediaсоль». 25.07.2016 г. https://hystory.mediasole.ru/patrioticheskie_istorii_nikolay_baybakov_proval_operacii_blau; Энергия Великой Победы | Телеканал «История» https://www.youtube.com/watch?v=8oHQ_F6IRJI