Дмитрий Догадов: Мне довелось первым увидеть нефть Среднего Приобья и работать с первооткрывателем Самотлора Норкиным

Нижневартовск. 29 мая 1965 года – эту дату знает каждый живущий в Югре. Она положила начало жизни известному на весь мир Самотлорскому месторождению. В этом году нефтяной гигант отмечает 55 лет со дня открытия. Символично, что эта веха совпала с поистине знаковым для Югры достижением  — добычей 12-миллиардной тонны нефти. Вклад Самотлора в общий успех колоссален – более 20 %. Всего с момента открытия и до настоящего времени он дал стране 2,8 млрд тонн нефти и 377 млрд куб.м газа. За этими цифрами стоит героический труд нескольких поколений нефтяников. Но именно  первопроходцы открыли дорогу большой югорской  нефти. В преддверии памятной даты рассказываем об одном из ветеранов нефтяной отрасли, который трудился в открывшей Самотлор бригаде Григория Норкина,  — Дмитрии Ивановиче Догадове.

Ввиду режима самоизоляции с Дмитрием Ивановичем мы не смогли встретиться лично. Но невероятно живой беседа получилась и по телефону. 

"В 1959 году мне посчастливилось познакомиться с человеком, который ехал в Западную Сибирь. На первую скважину Среднего Приобья. И я решил ехать сюда. Встретились мы с ним в районе Знаменский Омской области. На дебаркадере. Вслед за ним я и поехал сюда. Он от Новосибирского территориального геологического управления по направлению ехал. Скважину первую это управление, кстати, и строило, а не Тюменское управление, — Дмитрий Иванович чётко помнит истории из прошлого. — Это потом нас передали в Тюменское геологическое управление...".

Догадов тогда действительно загорелся. Долго раздумавать не стал. Взял молодую жену Клавдию с крошечной дочкой – и в дорогу. Кофта на плечах у жены, пиджачок – у мужа да нехитрая поклажа с детскими вещичками в руках. Плыли до Ханты-Мансийска на колесном пароходе «Михаил Калинин». Там высадились и стали ждать другой. «Яков Свердлов» вез их до Нижневартовска девять суток. Небольшой тогда поселок встретил их нехарактерной для начала июня жарой.

Пришвартовались у берега. День субботний, контора закрыта. Их послали… в баню. Там Дмитрий нашел механика, румяного и доброго после парилки, который предложил им переждать до понедельника в поселке, расположенном чуть ниже нынешнего рыбозавода.

В начале недели Дмитрий был уже на Баграсе. Молодого крепкого парня, знакомого с техникой не понаслышке, взяли работать, доверив сразу дизельный агрегат. Коллектив тогда только готовился к бурению первой разведочной скважины, самой вышки еще не было и в помине, только закладывался фундамент и завозилось оборудование.

Со дня на день ждали Григория Норкина, только-только назначенного на должность бригадира. Человек хозяйственный, из Томской области, где до этого работал, в Нижневартовск он приехал с приданым — перевез канаты, особо дефицитные гнутые трубы, без которых на скважине ну никак. Прибыв на место, первым делом бригадир обошел территорию, отметив, что нужно поторапливаться - зима на носу. К середине сентября буровая была готова.

"О! Норкин был настоящий мужик! — восхищённо рассказывает Дмитрий Иванович о буровом мастере Григории Ивановиче Норкине. — Хозяйственный. Беспокойный. Он душой горел за работу, производство и людей.  Всё лично проверит. И в приёмном амбре, и в котельной, ну и, конечно же, на буровой.  Есть ли у нас раствор, рассчитывал, насколько его нам хватит. Под контролем были и дрова для котельной — без пара нам никак. И бурение строго по технологии делал! Если бы не его беспокойства, не довели бы буровую. Предусматривал всё. Молодец был мужик!".

Сегодня Николай Иванович долго может рассказывать о славном буровом мастере Норкине. Многое вместе прошли. А тогда, ещё в конце 50-х, только познакомились и начали поиски чёрного золота Среднего Приобья.  

… Не дожидаясь зимы, приступили к работам. Бурили целых полгода. Случалось всякое: не выдерживало крепких морозов оборудование, вставала техника. Самое главное – нельзя было допустить, чтобы замерзла буровая. Это был бы крах.

"В марте 60-го мы спустили эксплуатационную колонну, «обсадили» скважину, тем самым закончив проходку, - рассказывает Догадов на своем, «нефтяном» языке. – Норкин все ждал навигации, а с ней насосно-компрессорные трубы, без которых невозможно было дальнейшее освоение скважины".

Когда оборудование, наконец, прибыло по реке, члены бригады на плечах перенесли его от реки до буровой. И уже в сентябре приступили к освоению скважины. Шутка ли, пройти семь «горизонтов»-пластов.

"Один прострелим, а нефти нет. Закрываем цементом, поднимаемся выше, - рассказывает Догадов. – И только на последнем нас ждала удача".

…В скважине, как обычно, сор, вода. Мощных насосов тогда не было - уровень воды снижали примитивным путем – с помощью желонки, обыкновенной трубы с клапаном, с помощью такой в то время извлекали рыхлые и насыщенные водой грунты.

Так получилось, что в тот памятный день Дмитрий на какое-то время остался один на буровой. Мерно гудят дизеля. Заметив приток воды на 15 метров от устья скважины, он заволновался. А она все поднимается и поднимается, вот уже переливает устье скважины. На расстоянии полметра стали прорываться газы. А ведь это означает, что на подходе долгожданная нефть! Но загазованность, накрывшая буровую, грозила пожаром. И дизелист принял решение заглушить силовой двигатель, а вместе с ним и станцию, от которой током питался и посёлок. Товарищи, увидев, что отключился свет, тут же решили вернуться на буровую. Да только медленно — Догадову так казалось. И он вышел на мостки и отчаянно замахал сорванной с головы шапкой. Дмитрий Иванович признаётся, что до сих пор помнит все свои движения. 

"Глубина скважины 700 метров. Бурильщик опустил желонку до 150 метров, а трос-то и закружило. Стали поднимать, а там вода, значит, пласт начал работать. Хорошо, что нефть спокойно, не рывком пошла, а постепенно. Сделали отвод от скважины на 15 метров, и она как начала играть нефтью. «Умывались первой нефтью?» - спрашиваю у Догадова. – «Тогда нам и в голову это не могло прийти, такая затея родилась позднее, с приходом большой нефти»", - говорит Дмитрий Иванович.

А в тот день он шел со смены гордый и довольный: первым нефть встретил – что может быть важнее в жизни нефтяника!

"СМИ тогда немного ошиблись, написав, что нефть нашли 23 марта 1961 года. Это было 22 марта в 2 часа дня, - уточняет пунктуальный во всем Догадов. – А уже 23-го приехало начальство, которое открыло задвижку, полюбовалось на нефть и зафиксировало рекорд".

Впереди еще было много самой настоящей черной работы над черным золотом. Протянуть линию, чтобы отвести нефть от скважины, замерить, сколько тонн она дает в сутки. Оказалось, ни много ни мало 400 тонн. Решали вопрос, как отделить газ от нефти. И по-настоящему ее стали добывать уже в 1964 году. Тогда не было нефтепроводов, нефтяники построили емкость объемом две тысячи тонн на речке Мулка – притоке Оби, чтобы накапливать в ней нефть. А потом направляли наливными баржами на Омский нефтеперерабатывающий завод.

Тогда вся жизнь в поселке была связана с нефтью. Даже жили почти на буровой – всего лишь в 200 метрах от нее.

"Сначала мы с супругой Клавдией Александровной и дочкой жили в Нижневартовске. Я ездил ежедневно на Баграс. А потом там, в рабочем посёлке, дали нам квартиру в новом бараке. А он без окон и дверей, только стены. Прорублены,  но без косяков. Завесили белой марлей. Белехонькие вечером, к утру они стали черными. От мошки. Столько я после в жизни не видел. Но тем летом было её, ой, как много!  До зимы местный плотник и двери установил, и окна застеклил. Печку сложили сами. Считай, к зиме готовы. Было очень уютно…".

"Неужели были морозы под минус шестьдесят?" – спрашиваю у Дмитрия Ивановича.

"Скорее ощущались на столько, особенно, когда с ветром, но под пятьдесят и ниже термометр за окном прыгал частенько, - рассказывает бывалый нефтяник. - Это сейчас наш брат экипирован по последнему слову техники, а тогда ездили на вахту в машинах, крытых брезентом. Из одежды – телогрейка, брезентовые штаны да валенки с галошами. Хорошо, жены запасались теплым байковым бельем для своих кормильцев, и оно действительно тогда натуральным было и спасало мужчин от пробирающего до костей мороза".

Чтобы уберечь технику от сильных морозов, которые даже железо делали хрупким, дизельные агрегаты помещали в бревенчатые сараи и утепляли мхом. Вышку по второй пояс обивали тесом, чтобы хоть ветер не гулял.

Летом другая напасть: топи болотные, грязь. Клочок сухой земли между бараками – радость, есть где деткам поиграть. В детский сад ребятишек приходилось нести на руках, потому что лужи были по колено, без болотных сапог не пройти. Но люди жили задорно. Даже коров и другую живность умудрялись завести. Утром скотина уходила на заливные луга, а вечером сама возвращалась на дойку. Так решали продовольственную программу, ведь тогда все грузы, начиная от продуктов до стройматериалов и нефтяного оборудования, доставлялись по долго спящей весной Оби.

"Сейчас бурят на электроприводе, а раньше сердцем буровой были дизеля, приводящие в движение все механизмы", - с гордостью и уважением отзывается о своей профессии Дмитрий Иванович.

Это потом заговорят о Самотлоре, где прославленная бригада Григория Норкина будет ставить высокие рекорды по добыче большой нефти. Дмитрий в то время  ремонтировал дизельные агрегаты.

"Горжусь тем, что судьба меня связала с нефтью, — признаётся Догадов. — Я и представить не мог в тяжёлые детские годы, опалённые войной, что мне суждено будет встретить первую нефть Баграса! Это ведь поистине историческое событие было. С него началась история и Самотлора. Наша бригада вдохновилась именно там. И сумела открыть в мае 65-го Самотлор. Он стал легендой!".

Дмитрий Иванович признаётся, что всегда с интересом читает новости о Самотлоре. И у него есть пожелания нефтяникам АО «Самотлорнефтегаз», дочернего предприятия НК «Роснефть», которое сегодня разрабатывает месторождение:

"Вдохновенного труда вам! Чтобы работали  безаварийно. Хорошего сибирского здоровья. Бережно относитесь к нефтяной промышленности, природе. Не забывайте историю. Уникальное месторождение ведь и разрабатывали уникальные люди".

Фото из архива АО «Самотлорнефтегаз»