Агентство нефтегазовой информации
про вас, про нас,
про нефть и газ
18+

Иван Гиря: Благодаря всенародной помощи геологи справлялись со всеми трудностями - и природными, и рукотворными

14 марта/ 13:56

Тюмень. Геологоразведчики Западной Сибири в середине прошлого века открывали новые месторождения вопреки множеству трудностей. Главная из них, по мнению почетного разведчика недр, лауреата Ленинской премии, премии Совета Министров РСФСР Ивана Гири, заключалась не в природе, а в человеке. В конце февраля ветеран отрасли принимал поздравления с 85-летием.

В интервью Агентству нефтегазовой информации Иван Гиря рассказал о том, как добирался до своего первого места работы, о проблемах, с которыми сталкивались геологи, и конечно, об открытии Уренгоя.

– Иван Яковлевич, поделитесь первыми впечатлениями о Тюмени. Как она вас встретила?

– Я слово «Тюмень» впервые услышал в фильме «Сказание о земле Сибирской». Стало интересно, смотрю карту: Тюмень, Тюмень, где она?.. Вокруг населенных пунктов почти нет, и самое главное, что все окрестности заштрихованы, то есть болота кругом. Первая мысль: «Как там люди живут, как им там - тяжело?»

Окончил семь классов, поступил в техникум по специальности техника-электрика по производству аппаратуры автоматики и телемеханики, но там не получилось из-за стипендии, вернулся и окончил 10 классов. Поступил в нефтяной институт в Москве. Окончил его в 1956 году. Я и еще пять человек с нашего потока получили распределение в Тюмень.

Мы с другом сошли на железнодорожном вокзале в Тюмени, сдали полупустые чемоданы в камеру хранения. Пошли искать трест «Тюменьгеология». По московской привычке спрашиваем у первого милиционера, а в Москве у каждого милиционера был при себе большой справочник, и они могли ответить, куда идти. В Тюмени спросили у одного, у второго – никто не знает такую организацию и как до нее добраться, и это при том, что геология в Тюмени уже семь лет как работала.

Пошли по Первомайской – единственной улице с твердым покрытием – брусчаткой. Наконец увидели группу людей в брезентовой спецодежде и поняли, что это наши. Они-то нам и рассказали, как добраться до треста. Юрий Эрвье шутил по этому поводу: «Как геологов разместить, так обязательно за кладбищем». На улице Минской.

Там мы получили направление в Березово. Дорога была через Тобольск, но общественный транспорт до него не ходил, мы добрались на попутках, а далее - на теплоходе «Ленинский комсомол».

Дали нам комнату в общежитии. Пустую. Никакой мебели. Завхоз предложил сходить недалеко в овраг, там кто-то недавно старые кровати выбросил. Мы их собрали, а он нам дал матрасы, ну как матрасы – мешки. А наполнять их пришлось на конном дворе и не сеном, а объедками, которые лошади не едят. О подушках и речи не шло. Про досуг тоже особо не скажешь. Спросили, где радио. Завхоз ответил, что у него на 10 комнат один репродуктор, и нам как-то надо договориться, кто и когда его будет слушать. Ничего, обжились и начали работать.

Вот так мы приехали покорять Сибирь.

- С какими трудностями в работе столкнулись в первую очередь?

– Немногие помнят, но в начале работы, где-то с 1958 года, мы были ограничены в выборе места для строительства поселков из-за постановления правительства, которое подразумевало строительство ГЭС, и многие территории попадали под затопление. Товарищи из Гидростройпроекта предлагали возвести плотину у Салехарда и затопить практически всю Западную Сибирь. Борьба, конечно, велась на верхах. Областной комитет партии считал, что затопление месторождений - это преступление. Поэтому перед нами, геологами, ставилась задача как можно быстрей открыть месторождения. Благодаря открытию Усть-Балыкского, Шаимского, Мегионского и других перспективных площадок наши голоса стали весомей, и решение о строительстве плотины отменили.

Этим трудности не ограничивались. Несмотря на всенародную помощь геологам, были такие «крючки», от которых диву даешься - как можно было до этого додуматься! В 1966 году перед отпуском Эрвье меня отправил к строителям составить титульный лист на строительство для подготовки к освоению только что открытого Уренгойского месторождения. Там я взял справочник, по которому можно было выбрать постройки для нового поселения. Выбрал столовую, баню, клуб и другие общественные здания. А мне начальник говорит: «Ты неправильно выбрал!» А как же неправильно, вот же для России нормативы, а он мне: «То для России, а нам для Сибири и Дальнего Востока». Выходит, для Европейской части России на одну тысячу жителей положена баня на 60 мест, а для Сибири и Дальнего Востока - только 30 мест. Столовая точно так же - в два раза меньше мест. Мы – колония, что ли? Пошел к Эрвье, а он мне: «Что делать? Напиши, что у тебя три тысячи человек живет, а если спросят, то скажем, что мы делаем на перспективу».

Еще одна история случилась, когда я уже жил в Тюмени. Юрий Неёлов начал строить аэропорт в Салехарде. А в старом здании аэропорта кто не бывал, тот горя не знает. Я в нем насиделся столько, ожидая самолетов, открытый всем ветрам. Приятного мало. И ведь в прессе такой вой поднялся: «Ишь чего захотели! В такой глуши им подавай современный аэропорт». А мы что, не люди?

И ладно федеральная пресса, к ним присоединились и тюменские журналисты: «Зачем тратить народные деньги на строительство аэропорта?»

К чему я это говорю? А к тому, что трудности чаще всего были рукотворными.

Посмотрите на науку: если сравнить карты прогнозов открытия месторождений 60-х годов и сравнить с тем, что открыто сейчас, то они будут почти одинаковыми. Мы сделали огромный вклад, но были и противники, которые писали в министерства: «Зря вгоняем деньги в эти болота».

Или вот в Тюмени добыча уже перевалила за 300 миллионов тонн. Обсуждаем основные направления народного хозяйства на восьмую пятилетку (1966-1970 гг.). Прочитали, а о геологах - ни слова. Предложили вписать одну фразу: «Усилить геологоразведочные работы на нефть и газ». Отправили, а в ответ получаем: «Усилить геологоразведочные работы на нефть и газ, особенно в Европейской части страны». Приехали...

Добавлю несколько слов о любимой Украине, которая не столь добра теперь к нам (Иван Гиря родился 23 февраля 1933 года в селе Казанка Николаевской области УССР. – Прим. ред.). Они организовали экспедицию в Новый Уренгой. По решению министерства, чтобы нас усилить.

Часто общался с замминистра геологии УССР. Я у него спросил: «Почему Тюменская область приращивает запасы газа на 1 триллион в год, нефти - 1 миллиард в год. А вы газа 5 миллиардов в год, а нефти - 2 миллиона. Финансирование одинаковое». «У нас социальная нагрузка, мы не можем увольнять людей», – ответил он мне. Когда я в 1969 году попал на Украину по обмену опытом, увидел огромную разницу, как живут геологи там – коттедж с гаражом и ямой, и как мы ютимся, бьемся за каждый вагончик.

Несмотря на проблемы природные и рукотворные, мы все же справились, и результаты можем теперь предъявить.

– Когда пришла мысль о переносе Нарыкарской нефтеразведочной экспедиции из Ханты-Мансийского национального округа в район Уренгоя?

– Березовского газа едва хватало для самого населенного пункта. Ни о каком трубопроводе и думать было нечего.

В 1965 году мы с коллегой Александром Власовым прилетели к Эрвье с предложением закончить работу в Нарыкарах, потому что больших месторождений там нет и не предвидится. Нам предложили два варианта: Назымское месторождение около Ханты-Мансийска или Уренгой.

Вышли из кабинета и подумали, что Уренгой находился между Тазовским и Тарко-Сале (громадное Губкинское месторождение). Там были уже открыты месторождения. И мы выбрали Уренгой.

Но было условие: прежде чем окончательно решить вопрос о перебазировании, я должен был пробурить на Уренгойском месторождении одну скважину и получить фонтан газа.

Начали заниматься организацией бурения.

Все оборудование возили военными самолетами из Салехарда в Тарко-Сале, а оттуда - вертолетами на точку до Уренгоя. Точку бурения мы особо не выбирали, геофизики нам дали результаты своих работ, по ним и ориентировались.

Надо было размещать людей. А вагончики, которыми нас снабдили, ни один вертолет не брал. Поэтому выбрали место жительства на территории бывшего лагеря заключенных, который к тому времени был законсервирован. Наши строители отремонтировали пару бараков, котлопункт, столовую. Собирали станок буровой, и то одного не хватает, то другого. Но все-таки сложности преодолели и станок собрали. Послали бригаду бурильщиков, в начале мая стали бурить, в конце завершили. Провели исследования и выяснили, что попали на крупное месторождение газа. А 6 июня 1966 года получили мощный фонтан газа, каких в Березово не получали никогда. И вопрос о перебазировании сразу решился.

- Какие чувства испытывали, когда получили первый фонтан газа в Уренгое?

- Нам было особо не до чувств. Это была наша работа. Конечно, фонтанам мы всегда радовались, но здесь было чувство неопределенности, загадки, которая разрешилась, и стало понятно, куда едем дальше.

Теперь перед нами стояла задача собрать станки нашей партии для бурения. Они были раскиданы по тайге. Нужно было их разобрать и по воде отправить до Уренгоя, а это 700 километров.

Но потихоньку начали обживать, сначала отремонтировали бараки лагерные, потом вагончики подвезли. Позже с первой баржей из Нарыкара отправили пилораму. Стали пилить лес, строить здания. К 7 ноября 1967 года открыли клуб на 120 мест, и по случаю 50-летия советской власти провели там торжественное заседание. А потом возвели столовую, детсад, школу.

- Быстро росло поселение?

– Я привез с собой экспедицию, около 400 человек вместе с семьями, и только школьников было 90 человек. В октябре 1966 года мы организовали девять классов. Из первых двух домов, которые нам построили, я распорядился один отдать бригаде первооткрывателей, а второй дом - под школу. Ее открыли 1 октября, к 1 сентября не успели. Учителями были жены наших работников. Все было хорошо, но через два месяца ко мне приходит директор и говорит: «Вы нам помогаете, спасибо. А зарплату нам должно платить управление народного образования в Салехарде. Но не платит, потому что школа внеплановая. А детей мы должны отправить в другие школы-интернаты».

А я перед этим с чиновниками договаривался, что вот переезжаем, у нас будет школа, все расходы берем на себя. А с них учебные пособия и зарплата учителям. Мне сказали, что все будет хорошо. Теперь я им звоню, а они говорят, что школы в плане нет. Я, значит, уговорил буровиков ехать со мной с семьями, а теперь я им скажу, чтобы они детей куда-нибудь отправили?

Ну я сразу обратился к первому секретарю обкома КПСС Щербине и моему начальнику Эрвье отправил телеграмму. На следующий день получаю телеграмму: «Школа будет работать, зарплату получат». Обиделись на меня, конечно, работники народного образования. Видимо, досталось им там, но и меня надо понять, я работников привез с семьями за две тысячи километров на Север. А через три года мы уже поставили настоящую школу, по всем правилам.

Ну так нас набралось уже человек 700. Объемы работ по геологоразведке росли и требовалось еще больше рабочих и специалистов.

 

В честь Ивана Гири в Уренгое названа улица. За открытие крупных и уникальных месторождений природного газа в северных районах Западной Сибири, их эффективную разведку и подготовку промышленных запасов Ивану Гире в числе группы специалистов в 1970 году присуждена Ленинская премия. 

Кроме того, он награжден орденами Трудового Красного Знамени (1966), «Знак Почета» (1981), медалями «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения В. И. Ленина» (1970), «За освоение недр и развитие нефтегазового комплекса Западной Сибири» (1983), «За заслуги в разведке недр» (1983) и др. Удостоен бронзовой и золотой медалей ВДНХ за разработку и внедрение новых технологий в геологоразведочное производство (1976, 1978). Отмечен знаком «Отличник разведки недр» (1983).

В 1987 году Ивану Гире присуждена премия Совета Министров РСФСР «За создание и освоение в производстве высокоэффективной техники, прогрессивной технологии и новых материалов 1986 года».

Просмотров 1489
Комментарии
Вы можете оставить свой комментарий:

Последние комментарии к новостям

01.11.2016
Юрий Земцов: В науке не бывает скучно

14.12.2018 Беляева Ольга Анатольевна (Куликова)

Рада за старосту группы ТСН-1-73. Для меня очень интересная информация, хорошо что хоть один из нас стал достойным химиком и человеком науки. Желаю и в дальнейшем новых научных достижений.

20.11.2018
Наталья Филина: Кустовые площадки месторождений нужно исключить из списка объектов первого класса опасности

03.12.2018 Александр Хуршудов

При всем уважении к интервьюируемому... Лучший порядок такой:
1. По окончании разведки месторождения и перед разработкой проекта его обустройства выполняется ОВОС и оно должно проходить экологическую экспертизу. Малые месторождения можно объединять в группы, например делать один ОВОС на лицензионный участок.
2. Все последующие проекты (кусты, трубопроводы, базы и т. п., рассмотренные в ОВОС, экологическую экспертизу проходить уже не должны. Если месторождение оказалось намного крупнее, после доразведки ОВОС корректируется и тоже проходит экспертизу.
А кусты бывают разные: при наличии на них газоконденсатных скважин, их обязательно надо относить к 1 категории опасности....

20.11.2018
Минэнерго изучит вопрос передачи надзора за добычей на шельфе единому органу

30.11.2018 Alexander

Чувствуется незнание специфики работы на шельфе в вашем комментарии Геннадий Николаевич. С учетом перехлеста функций многих надзорных органов и нехватка компетенций работы/контроля на шельфе, единый (отдельный) орган принесет много пользы недропользователям и людям.

29.11.2018
«РН-Юганскнефтегаз» разработал эффективный метод работы с фондом скважин с трудноизвлекаемыми запасами

29.11.2018 Каприелов Константин Любнардович 65 лет

Правильный подход к делу. Молодцы.

23.11.2018
В «Самотлорнефтегазе» нашли способ, позволяющий сократить количество обводненных зон при бурении скважин

23.11.2018 Габдрашитов Радик Фридатович 43 года

На самом деле, тема очень актуальная. На Южно-Приобском месторождении данные виды работ проводились с 2014года. Закрывемые муфты МГРП использовались для проведения повторного ГРП. Данные муфты закрывались лишь при пробных работах, т.е. перед проведением ГРП проводилось испытание на закрытие. Так было проведено МГРП на болле, чем 10 скважинах по технологии Мангуст (свместная работа ГРП и ГНКТ).
По прошествии 2-3х лет были проведены попытки закрытия муфт и последующее проведение рефрака.
Из 3-х скважин лишь на 1й удалось закрыть 2 муфты. Технология себя не оправдала. Основные причины: негерметичность при опрессовках и невозможность перемещения из-за коррозии.
Поэтому хотелоь бы улышать отзыв о работе данной муфты по прошествии времени.

23.11.2018
Инновационная разработка специалистов "Самотлорнефтегаза" позволила добраться до недоступных пластов

23.11.2018 Вильданов Рустем Ринатович 36 лет

Мы готовы сотрудничать в Проектировании обустройства данных скважин. ООО ЭНЕРГОСТРОЙ .

14.07.2017
Арбитражный управляющий "Ямалспецстроя" обещает работникам зарплату не раньше октября

19.11.2018 Куренев Александр Валерьевич

Короче нет с ними никакой связи, на письма не отвечают, все замяли

26.10.2018
Павел Завальный: Налоговую нагрузку на нефтекомпании увеличивать нельзя

01.11.2018 Стадников Владимир Григорьевич

рост цен на топливо у нас идёт постоянный, вне зависимости от цены на нефть, и тем более., уж размер акцизов и налогов вполне сопоставим с размером прибыли нефтяных компаний.. которые сами вольны в формировании цены, ведь у них в распоряжении и добыча и переработка и реализация на внутреннем рынке и экспорт к тому же,да и правительство с ними "консультируется",а не музыку заказывает....

Индекс цитирования