АЛЕКСАНДР ХУРШУДОВ: Малый нефтяной бизнес в России не имеет никаких шансов конкурировать с крупным

Москва.  На заседании Правительства РФ, посвященном рассмотрению вопросов о состоянии и перспективах развития минерально-сырьевой базы России, Дмитрий Анатольевич Медведев заценил сектор независимых нефтегазодобывающих компаний (ННК), представляющих малый и средний нефтегазовый бизнес. По данным исследований 2013 г. энергетического центра «Сколково», на долю малых и средних независимых нефтегазодобывающих компаний, имеющих в общеотраслевом объеме добычи нефти и конденсата всего 3%, приходится аж 17% геологоразведочного бурения по всей отрасли. Наш корреспондент беседует по этому поводу с постоянным экспертом Агентства нефтегазовой информации Александром Хуршудовым.

- Прежде всего, давайте определимся с терминами. Это нигде не прописано, но считается, что к малому нефтяному бизнесу относятся предприятия с годовой добычей до 1 млн. тонн, к среднему – до 3 млн. т. Остальные компании в масштабах страны являются крупными.
Средние нефтяные компании в России исчисляются единицами, а вот малых – больше сотни. Впрочем, далеко не все они являются независимыми, часто это обладающие самостоятельностью дочерние структуры крупных компаний.
Малый нефтяной бизнес в России не имеет НИКАКИХ шансов конкурировать с крупным. Это не вина его, и не беда, просто так устроен мир. Современное добывающее производство требует десятков специалистов разной квалификации: геологов, технологов, строителей, электриков, транспортников, экономистов, экологов, супервайзеров. Такую армию просто невозможно содержать в малом предприятии. Нужны немалые инвестиции. Нужно искать и обучать вахтовый персонал, обеспечивать ему бытовые условия для работы. Без всего этого компании очень трудно исполнять весьма сложные лицензионные соглашения с государством.

- Но в США и Канаде малый нефтяной бизнес очень распространен и его доля в добыче совсем не малая…
- Это потому, что там другое законодательство о недрах. Оно основано на римском праве: все права на добычу ископаемых находится у владельца земельного участка. На месторождении могут быть сотни таких владельцев, и каждый из них может продать свои минеральные права любому, кто рассчитывает извлечь из них доход.
В США добычей нефти может заниматься один человек. Он присматривается к нефтяным участкам, с помощью нанятого геолога находит те, где есть шанс увеличить добычу, и покупает минеральные права у владельца. Далее он нанимает подрядчика по бурению, транспорт для вывоза нефти и быстро реализует свои замыслы. Они могут не оправдаться, тогда бизнесмен терпит убытки. Он компенсирует их доходом на других участках.
Система эта хороша тем, что не требует больших вложений и заточена на частную инициативу. Но у нее есть и крупные минусы, в частности, она не позволяет вести планомерную разработку месторождений. Недаром в этой области российские специалисты намного сильнее американских.
Вы слышали что-нибудь о малом нефтяном бизнесе в Англии? В Норвегии? В Кувейте? Нет, потому что там недра принадлежат государству и предоставляются в эксплуатацию целыми месторождениями или крупными участками. Так и в России.

- Как же умудряются у нас малые предприятия сводить концы с концами?
- Для этого есть несколько способов. Большая часть малых независимых компаний по сути добычей нефти не занимается. То, что они добывают, почти полностью уходит на покрытие затрат: капитальных вложений, текущих расходов и разведки недр. И как только им удается прирастить запасы, они начинают искать на них покупателя. Это несколько другой бизнес, по сути, геологический. А добыча нефти служит ему источником финансирования.
Другой способ демонстрирует АО «Русснефть». У нее 24 дочерних предприятия в России и за рубежом, 167 месторождений со средней добычей менее 100 тыс. т в год. Но на местах работают предприятия-операторы, они решают текущие вопросы. А все крупные и стратегические функции: работа с лицензиями, поиск инвестиций, научно-техническая деятельность - сосредоточены в материнской компании.
Упомяну и о третьей форме этого бизнеса, которая хорошо работает в Татарстане. Там месторождения сильно выработаны, но запасы в недрах еще есть. Татнефть привлекает небольшие компании и сдает им участок или несколько скважин в аренду. Малыши, используя подрядчиков, занимаются интенсификацией добычи и получают долю с дополнительно добытой нефти. А все остальные вопросы решает владелец месторождения.

- Может быть, малые предприятия энергично внедряют новую технику, способствуют росту технического прогресса?
- Мне не приходилось сталкиваться с такими фактами. Наоборот, малое предприятие зачастую не может решить проблему утилизации газа, для него это – непомерные затраты. Экономя на всем, мелкие компании часто не строят дороги, работают по зимникам, что затрудняет обслуживание промысла и опасно в случае аварий.

- Почему же государство не хочет предоставить малому нефтяному бизнесу налоговые льготы?
- Потому что не такие они и «малые». Годовая выручка таких предприятий составляет от 1 до 20 млрд. руб., численность работников 100-300 человек. Это не пекарня и не свечной заводик, по своим параметрам в группу малого бизнеса они никак не подходят. Кроме того, реальные льготы для них уже существуют. Малые компании больше работают с мелкими месторождениями, с запасами до 5 млн. тонн – на них есть льгота. Сейчас они пытаются вовлечь в разработку трудноизвлекаемые запасы – на них тоже есть скидки по налогам.

- Но Вы же не станете отрицать, что малые компании более интенсивно ведут разведку? Может быть, стоит государству поддержать эту тенденцию?
- Стоит. Но давайте и будем поддерживать геологоразведочный бизнес. Крупнейшие работы в нем: сейсморазведка, бурение скважин и пробная эксплуатация сроком до 3 лет. Давайте увеличим срок до 5 лет, сократим или отменим НДПИ, разрешим предприятию отбирать 5-10 % запасов, а потом пусть продает оставшиеся на открытом тендере. Тогда льготы будет получать не тот, кто малый или большой, «зависимый» или «независимый», а тот, кто делает полезное дело для страны.