Игорь Толстолыткин: Процесс разработки нефтяных месторождений должен быть абсолютно прозрачным

Тюмень. В 90-е годы некоторые горячие головы доказывали нерентабельность разработки Самотлора. Интересы государства и Ханты-Мансийского округа отстояли тогда специалисты Научно-аналитического центра рационального недропользования им. В.И. Шпильмана (ЦРН). Среди них – заведующий отделением мониторинга разработки нефтяных месторождений в ЦРН И.П. Толстолыткин. Главным делом своей жизни Игорь Петрович считает именно создание такого мониторинга.

- Игорь Петрович, свой путь в нефтянке Вы начинали с рабочего каротажной партии. Участвовали в открытии нефтяных и газовых месторождений, создали новое направление использования сейсморазведочных работ для нефтяных месторождений, защитили кандидатскую... А как получилось, что возглавили отделение в ЦРН практически с момента создания Центра?
- Мне всегда были близки вопросы разработки месторождений. Занимался этим еще в Сибирском научно-исследовательском институте нефтяной промышленности (СибНИИНП). И когда Владимир Ильич Шпильман, с которым я был знаком со времен учебы в Москве, в институте имени Губкина, задумал создать Центр, он пригласил меня на разговор, по-простому, к себе домой. Я пришел, он как раз кормил внука. Мы сели на кухне и проговорили с ним полдня. «Нужно создать такую систему, чтобы процесс разработки месторождений был абсолютно прозрачным», - сказал Владимир Ильич. Наши мысли совпали, и я перешел работать на новое предприятие.
Впоследствии система получила более верное название – мониторинг разработки месторождений ХМАО-Югры. При его внедрении очень помогла администрация округа. Нужно сказать, что и компании, которые работают в Югре, отнеслись к новинке с пониманием.
За мониторинг нам присвоили премию имени Муравленко.

- Какие задачи удалось решить благодаря внедрению мониторинга по Ханты-Мансийскому округу?
- Сейчас в округе разрабатывается около трехсот месторождений и около 160 тысяч скважин. По каждой скважине в режиме он-лайн поступает информация – качает она нефть или бездействует, с какой динамикой идет выработка запасов, соответствуют ли процессы проектным документам…
Даже в капиталистических странах государство регулирует правила игры для недропользователей таким образом, чтобы и компаниям было комфортно работать, и природные богатства не добывались хищническим способом. Недра принадлежат государству, и оно должно диктовать условия. Но чтобы диктовать условия грамотно, должен быть контроль за использованием недр и полное понимание этого процесса. Мониторинг как раз и решает эту задачу. С 1996 года он дает полную ясность, как разрабатывается то или иное месторождение. Все процессы абсолютно прозрачны, как того и добивался Шпильман.

- Центр и Ваше отделение занимаетесь анализом выработки запасов нефти, обобщаете опыт разработки месторождений. Что сейчас говорит наука о нефтяном потенциале Югры?
- Природа неоднородна. И в зависимости от того, как мы эту неоднородность познаем, мы добываем нефть с большей или меньшей полнотой. Везде пишут, что в Югре выработано 50% нефти. Но 50% осталось! Да, добыча несколько снижается, но прогресс в эксплуатационном бурении пошел огромнейший, а еще Муравленко говорил, что нефть находится на кончике долота. Разрабатываются новые технологии добычи - это и термогазовое воздействие, и гидроразрыв пласта, и другие очень интересные методы, которые позволяют взять нефть там, где раньше она была спрятана природой за семью замками.
Приведу в пример Приобское месторождение. Там низкая проницаемость пласта, и раньше его вообще бы не разрабатывали. Но технология гидроразрыва, которую применяют на Приобском, сделала невозможное - возможным.
Рост нефтедобычи после 1999 года в округе - это как раз благодаря новым технологиям: гидроразрыв, бурение горизонтальных скважин, боковых стволов... Горизонтальная скважина в три раза больше нефти дает, чем наклонно-направленное бурение. Если в среднем по скважине добывается 11 тонн нефти в сутки, то дебиты горизонтальных скважин Югры - 40 тонн.
В последнее время вырисовывается новая модификация добычи – горизонтальные скважины с гидроразрывом пласта. Но как расположить эти скважины по месторождению, на каких коллекторах и как они взаимодействовать будут – это вопросы, требующие глубокой научной проработки.
К сожалению, в России каждая компания живет своей жизнью. На одном месторождении разные компании используют разные системы разработки. К Баженовской свите каждый подходит по-своему. Но топливно-экономический комплекс у нас один. Баженовская свита - одна на весь округ. Взять из нее нефть - задача очень сложная, даже крупным компаниям может оказаться не по силам. В отношении баженовской свиты даже исследование керна требуется вести на принципиально другом уровне. Нужны нанометоды и соответствующее оборудование, т.к. только под электронным микроскопом становится ясным строение коллектора, и только после этого можно сделать вывод - какие методы применять к этому коллектору. Говорю об этом с полной ответственностью, т.к. у Центра в Ханты-Мансийске есть кернохранилище, где хранится около 200 тысяч метров керна.
Нужно вкладывать деньги в науку, и нужно объединять силы. В советские времена проводились совещания, предприятия делились информацией. Хорошее дело, и на пользу всем. Почему бы сейчас нефтедобытчикам не сойтись на одной площадке, не поделиться своими соображениями?

- В Центре возникают и развиваются новые направления. О каких работах ЦРН Вы могли бы рассказать нашему читателю?
- Мы доказали, что применять полимеры на наших месторождениях - выгодно.
Существуют методики добычи нефти французского Нефтяного института, которые основаны на технологии закачки полимеров. Они уже опробованы в других странах, например, в Китае, на месторождении Дацин.
Недавно по поручению одной из российских компаний мы сделали расчет, сколько нефти можно взять благодаря этой методике. Выбрали 173 пласта по уже выработанным месторождениям. Прикинули, получается - 2,5 млрд. тонн нефти можно добыть.
Обратите внимание на цифру. Это не просто тонны. Это миллиарды тонн.

- Вы участвуете в разработке законов и нормативных документов по вопросам рационального недропользования и разработки месторождений. Могут ли законы напрямую повлиять на уровень добычи нефти?
- Действительно, Центр помогал разрабатывать многие окружные законы, в частности, о новой нефти и др. Прежде чем комитет по энергетике Госдумы провел свое знаменитое выездное заседание в Когалыме, где шел разговор по трудноизвлекаемой нефти, я приезжал в Москву и докладывал депутатам наши соображения. Некоторые из них были приняты.
Когда никакого внимания баженовской свите не уделялось, компании в общей сложности добывали где-то 30 тысяч тонн по округу. Как только государство предусмотрело определенные льготы для недропользователей, ввело все это в рамки закона – стали добывать уже полмиллиона. Интерес пробудился. Уверен, что эта цифра будет только расти. Я верю в баженовскую нефть.

- Игорь Петрович, Центру рационального недропользования исполняется двадцать лет, и последние десять лет он носит имя Владимира Ильича Шпильмана. Каким Вы помните инициатора создания Центра?
- Это был человек широкого кругозора, подлинный ученый. В советские годы нам пришлось вместе поработать в народном контроле. Даже здесь у него проявился научный подход. Шпильман не просто проверял, как работает та или иная организация – он проводил исследование. Свои отчеты мы оформляли в виде графиков, и в истории народного контроля это было в первый, и, учитывая дальнейший ход событий в стране, в последний раз…
Центр рационального недропользования – его храм. Он занимался каждым вопросом, он давал идеи и умело направлял общую работу команды. Он зажигал людей и делал их своими сторонниками. И сейчас наш коллектив – это единая команда, команда Шпильмана.